опекать. И еще покровительствовал ей сам Кристиан Дерта, член Совета Мудрых первого
ряда.
Ричарду запретили появляться в мире эрхов, но Маррот, конечно, нарушала инструкцию.
Она устраивала им редкие свидания. Такое случалось раз в несколько лет. Переходы из мира
в мир были сложным и опасным мероприятием, поэтому без особой нужды ни бывший муж,
- 100 -
ни сын этого не делали. Последние новости о своей родне Шейла, тем не менее, от них
узнавала.
Где-то там на Ингерде-Пьелле у нее был внук, совершенно несносный мальчишка-
Прыгун. Ольгерд занимался раскопками цивилизации васков. Детей у него к несчастью не
было. Эдгар стал Советником по контактам и никак не хотел жениться. Ингерда была вполне
счастлива и, как любая современная королева, занималась благотворительностью. Подруга
Флоренсия родила замечательного сына и тоже была всем довольна... А Ричард почему-то не
любил рассказывать о своей жене. И Ольгерд о ней молчал. И Маррот этот разговор не
поддерживала. Что-то тут было не так.
Шейла знала, что рано или поздно Ричард вернется к ней. Он умрет в плотном мире и,
поскольку он черный тигр, попадет сюда. А его жена-аппирка после смерти окажется совсем
в других мирах, эрхам неведомых. И почему так устроено мироздание, тоже никому не
ведомо. Шейла ждала своего мужа. Впереди у них была вечность!
К обеду огненное солнце стало совершенно невыносимым. Она мысленно закрыла окна
зеркальными отражателями и создала внутри уютный желтоватый свет настольной лампы.
Мысль ее за двадцать лет окрепла, мыслеформы получались довольно прочные и
долговременные, но пока простые. Даже четвертую комнату в доме она позволить себе не
могла, что-то сразу расплывалось: или гостиная, или спальня, или крыльцо... Огромные же
дворцы, которые позволяли себе отдельные эрхи, ее просто ошеломляли.
- Шейла, дорогая, - услышала она телепатический призыв Маррот, - с тобой хочет
познакомиться одна моя подруга. Ты не возражаешь, если мы подлетим через полчаса?
- Нет, - обрадовалась Шейла, она скучала и любила гостей, - конечно, прилетайте.
- Спасибо, дорогая.
Маррот была предельно вежлива и нежна с ней. Оказалось, тому была причина. Хозяйка
станции сама однажды призналась, что любит ее сына, даже была его женой. В это трудно
было поверить. При всех достоинствах Ольгерда, такой сумасшедшей красавицы и богини он
явно не заслуживал. Вот Кристиан Дерта, пожалуй, мог бы составить ей пару!
Богиня явилась в обличье златокудрой красавицы с голубыми глазами и алым губами.
Платье на ней было туманно-розовое, на руках узкие черные перчатки до локтей. Рядом с ней
стояла довольно скромная, невысокая женщина в сером деловом костюме с белым
воротничком. На ее узком личике ярко выделялись красивые черные глаза под тонкими
ниточками бровей. Они сверкали как агаты. Других украшений на гостье не было.
- Проходите, - улыбнулась Шейла.
На столе у нее уже был приготовлен традиционный чай, варенье и пирожки. Женщины
прошли.
- Это Синтия, - представила свою подругу Маррот, - она давно хочет с тобой
познакомиться.
- Да-да, - кивнула Синтия, - дело в том, что я занимаюсь эмоциями. Последнюю свою
тему о депрессии при достижении цели я недавно закончила и теперь... - она усмехнулась, -
сама нахожусь в этой самой депрессии.
Удрученной ее назвать было нельзя. Скорее, очень серьезной.
- Видите ли, Шейла, - продолжила она, принимая от хозяйки чашку чая, - мне хочется
заняться сильными, примитивными эмоциями, такими как страх, гнев, боль, зависть... Вряд
ли такие эмоции можно найти у нас. Все они остались в плотном мире. Но вам ведь они
знакомы?
- Страх, боль, зависть, гнев? - посмотрела на нее Шейла, - конечно.
- Очень хорошо, - заявила эта ученая дама, - мы сможем с вами побеседовать об этом?
- Отчего же нет? - пожала плечом Шейла, удивляясь бесцеремонности эрхини, - я всё
помню. Есть еще ненависть, ревность, отчаяние, угрызения совести...
- О, да! - обрадовалась гостья.
Чаепитие прошло нормально. После этого светская часть беседы закончилась. Маррот
извинилась, сослалась на дела и оставила их вдвоем.
- Можно на «ты»? - спросила Синтия деловито, - я намного старше вас. Поэтому первая
это предлагаю.
- 101 -
- Конечно, - согласилась Шейла, - так проще.
- У эрхов вообще принято обращение на «ты», - улыбнулась гостья, - мы все, в общем-
то, одна семья.
- Да я знаю. И это странно.
- До сих пор? Ты ведь уже двадцать лет живешь с нами.
Шейла усмехнулась.
- Я живу в лепрозории.
Гостья внимательно посмотрела на нее огненными черными глазами.
- Это - обида, - неожиданно сказала она, - ты хочешь сказать, что не чувствуешь себя
равноправной в нашем мире. Обида - тоже примитивная эмоция. Может, начнем с нее?
Вместо сочувствия был сплошной анализ. Впрочем, стоило ли обижаться на занудную
гостью?
- Нет, - покачала головой Шейла, - меня терзает совсем другая примитивная эмоция, и о
ней я могу тебе рассказать.
- Какая же? - уточнила эрхиня.
- Ревность.
- Ревность?!
- Да. Самая примитивная.
- В самом деле, - сдвинула тонкие бровки Синтия, - ревность - дитя вашего мира. Вы
размножаетесь непроизвольно, путем соития мужчины и женщины, причем, соития только
