маленький ребенок в придачу. С Эдгаром я как-то не поняла, что я мать. А вот с Герцем...
- Ты превратилась в сумасшедшую мамашу.
- Да, - она спокойно отхлебнула из чашки и улыбнулась, - когда увидела, как он похож на
Леция.
- Только еще хуже, - усмехнулся Ричард.
- 147 -
Она поняла, что это шутка, но с долей правды. Улыбка осталась, но глаза снова
погрустнели.
- Я верю в моего мальчика, - сказала она, - он добрый и славный...
В это время здание полпредства содрогнулось. Послышался звон разбитых стекол,
падающих камней и истерические женские визги. Тут же завыла сигнализация.
Ричард вскочил. Его отключенная связь молчала, но он и так уже догадался, что могло
произойти.
- Кажется, твой славный сын вошел в полпредство, - сказал он ошеломленной Ингерде.
- Папа... только не убивай его, - пробормотала она.
Через пять минут его привели. Он стоял косматый и раскрашенный, мерцал оранжевым
жилетом и зло сверкал глазами. Ингерда рыдала прямо за столом, а Ричард не знал, куда
деваться от нахлынувшего гнева.
- Убитых нет, но есть пять раненых, - сообщили охранники, - трое людей и два аппира.
Остальные отделались ушибами. Киоск - вдребезги, потолок треснул, стена - пополам.
- Идите пока, - еле сдерживаясь, сказал он, - с этим я сам разберусь.
Герц уставился в пол. Ричард подошел, взял его за грудки и оторвал от пола.
- Вот тут ты перестарался, - зло сказал он, - это уже не дворец твоего папочки. Это мое
полпредство. И крушить тут стены и калечить людей я тебе не позволю.
- Де-е-ед, - прохрипел почти задушенный воротом рубашки Герц.
- Я смотрю, у тебя это входит в привычку!
- Пу-у-усти!
Энергии у парня было маловато, всю потратил на взрыв. Ричард поставил его на ноги и
влепил такую оплеуху, что внук отлетел под подоконник и затих там на время. Ингерда
всхлипывала.
- Если еще хоть одна душа от тебя пострадает, сопляк, я тебя убью. Сам убью, понятно?
Можешь не сомневаться!
- Папа! - визгнула дочь.
- Помолчи! - рявкнул он, - вырастили неврастеника! Чуть что - взрывается как паровой
котел. Ему нельзя жить в обществе. Он опасен!
Герц поджал коленки к подбородку и молча наблюдал. Зеленый парик съехал на ухо, изо
рта текла кровь, но он этого не замечал. Ричард сжал кулаки, широко расставил ноги и даже
зубы сцепил. Его гнев делал из него черного тигра, уже независимо от его воли.
Это произошло почти мгновенно. Дочь совсем уж истерично завизжала, а внук с
выпученными глазами пополз куда-то в угол. На этот раз на его идиотски раскрашенном лице
был самый настоящий ужас. Ричард зарычал и замахнулся правой лапой... но вдруг вспомнил
другой эпизод: зал для омовений, клетчатый пол и такой же жалкий Эдгар с окровавленной
губой на этом полу. Кажется, история повторялась.
Ему стало не по себе. Настолько, что пропал весь гнев. Неужели каждый его внук должен
пройти через это? Неужели у него нет другого языка для них? Все-таки родное существо
сидело там, в углу с перекошенным от ужаса лицом.
Он опомнился. Ушел в душевую, вернулся в прежнее обличье, прикрылся халатом,
отдышался, даже допил потом свой кофе из чашки.
- Вставай. И объясни, в чем там было дело.
- Да пошел ты... - прохрипел из своего угла Герц.
- Что?!
Такой наглости Ричард всё же не ожидал. Тем более теперь.
- Всё равно я тебя не боюсь! - стуча зубами заявил внук, в глазах по-прежнему был ужас,
- подумаешь, тигр!
- Вставай, - уже мягче сказал Ричард, пораженный таким упрямством, - тигра больше не
будет.
- А зря.
- Что?
- 148 -
- Хрен в пальто, - внук встал, утерся рукавом, поправил парик и плюнул в раковину
кровью, - ма, ну чего ты ноешь, в самом деле? Зубы я новые вставлю... Надо же, воды нет. Я
что, трубы разнес?
- Может, все-таки объяснишь, почему? - настаивал Ричард.
- Вот и я думаю, почему? - обернулся к нему внук, размазывая по подбородку кровь и
краску, - ведь это твою жену называют продажной куклой и подстилкой для Пастухов.
Почему я должен вправлять мозги этим уродам, в то время как ты - черный тигр - спокойно
попиваешь кофе?!
Ричард окаменел.
- Да подавись ты своим кофе! - крикнул Герц, - делай что хочешь! Можешь вообще меня
убить! Но я никому не позволю так говорить о ней! Я их всех угроблю, я всю планету взорву
к чертовой матери, но никто ее оскорблять не посмеет!
- Сядь, - еще раз сказал Ричард, и сам не узнал своего голоса.
На этот раз внук почему-то послушался. Он сел, вытянул ноги и с вызовом скрестил руки
на груди. Подбородок его всё еще трясся от пережитого стресса, но ужаса в глазах уже не
было. Ричард долго смотрел на него.
- То, что ты слышал, называется сплетни, - сказал он, - их может быть сколько угодно и о
ком угодно. И что? Ты по каждому поводу собираешься взрываться, крушить стены и
калечить людей?
- Не по каждому, - буркнул внук, - но собираюсь.
- Тогда у тебя действительно только один выход - уничтожить всю планету вместе со
всем населением.
- И уничтожу!
- И что потом? - посмотрел на него Ричард.
Голубые глаза Герца растерянно заморгали. Он редко думал на шаг вперед. Тем более на
два.
- Думай, - сказал ему Ричард, - сто раз тебе говорил и еще раз прошу: думай, прежде чем
что-то сделать.
