– В тот год братья Великого князя, отца твоего, Иоанна Васильевича, затеяли смуту великую: задумали вместе с семьями и дворами своими к Литве отойти. Хотел отец твой их замирить и послал к ним святителя Ростовского Вассиана, боярина Василия Образца и конюшего Василия Тучко Морозова. Но братья отца твоего, Андрей и Борис, не хотели мириться и просили короля Казимира принять их под своё крыло. В тот же час прознал отец твой, что царь Ахмат решил наказать его за отказ платить дань Большой Орде. Сговорился царь Ахмат с польским королём Казимиром вместе на Москву идти и двинул свои войска степью через Литовские земли, шёл медленно, короля поджидая.
Отец твой послал воевод своих и сына своего, Великого князя Ивана, на берег Оки, чтобы встретить войска Ахмата окаянного, а мне велел собирать свой двор, сестёр твоих и тебя малолетнего, только годик тебе исполнился, и ехать на Бело озеро, ко двору дяди своего, князя Михаила Андреевича Верейского и Белозерского. Дал нам отец твой сто стрельцов и поставил во главе их конюшего Василия Тучко Морозова, и дал ему такой наказ: «Если что со мной, Великим князем случится, будешь беречь жену мою, Великую княгиню, и детей моих. А пойдут татары за вами, уводи их на север к Белому морю, головой своей за них отвечаешь».
Погрузили мы скарб на десять возков и с боярынями да девками дворовыми отъехали в Дмитров, оттуда к Волге, где ждали нас струги под парусами, которые повёл воевода Иван Салтык Травин.
Ты спросишь, любезный сын мой, как попали мы из Дмитрова в Волгу? Мимо него протекает река Яхрома. По ней попали в реку Сестру, а затем по Сестре в Дубну, Дубна же вливается в Волгу. Благодаря такому удобству тамошние купцы имеют великие богатства, так как привозят по Волге разные товары с Каспий моря.
Плыли мы по Волге, минуя Углич из-за ссоры Андрея Угличского с твоим батюшкой. Волоком на реки малые перебирались и по Шексне-реке прибыли на Бело озеро ко двору князя Михаила Андреевича Верейского и Белозерского. Там зимовали уже, когда пришли вести добрые, что царь Ахмат испугался воевод наших и, не дождавшись короля Казимира, ушёл в свои земли, в Большую Орду.
Вернулись в Москву, а бояре крик подняли, что чуть не изменница я, род великокняжеский опозорила. Отец твой на защиту не стал, всей правды не сказал, что он приказал мне на Бело озеро отбыть. А вступились за меня конюший Василий Тучко Морозов, боярин Плещеев, дьяк Долматов, да говорили правду, всю как есть. Да никто не слушал их. Отец твой за «злой» язык обвинил братьев Тучко Морозовых в заговоре, лишил дворов и земли и в оковы посадил. А в летописном своде московском велел написать: «В ту же зиму пришла Великая княгиня Софья из бегов, ибо бегала за Бело озеро с боярынями от татар, не гонима никем. А где ходила, там было пуще татар от боярских холопьев, от кровопийцев христианских. Воздай же им, Господи, по делам их и по лукавству начинаний их, по делам рук их дай им, Господи!»
Так отец твой предательство в семье своей сотворил, чтобы от себя якобы позор в малодушии отвратить. А чего боялся – не понять мне до сих пор. Что плохого в том, что жену с малыми детьми от опасности отвратил?
Вот каково было «бегство» моё на Бело озеро! А кто прав, кто виноват, тебе судить.
Закончила свой рассказ Софья Фоминична, а Василий молчит, словно дар речи потерял. Потом говорит:
– Что же за люди у нас, матушка! За что столько зла у них? Великое дело сделали – Большую Орду от Москвы навсегда отвадили. Зачем эти пересуды? Ведь и в Евангелии говорится: «Не судите и не судимы будете». А батюшка? Просил ли прощения? Простила ли ты его?
Усмехнулась Софья Фоминична:
– Я то простила. Да отец твой так уверовал в обман, что сам считает, что я сама на Бело озеро сбежала. Да Бог с ним! Это лишь малая толика в большой котомке обид. Не хочу старое ворошить.
– А что с защитниками твоими стало, матушка?
– Через три года, когда позабылось всё, выпустил братьев Тучко Морозовых на волю. А землю им в Москве Великий князь, отец твой, не вернул. Дал новую – в Новгороде Великом. Туда стал высылать бояр и советников, что ещё при отце его высоко поднялись и верными слугами были. Среди них и Василий Образец, и Иван Русалка, и Иван Ощеря, и Иван Салтык Травин, и другие. Так-то твой отец благодарит добрых людей за службу!
Василий задумался…
Прошёл год. Зимним вечером 7005 года в светлице Софьи Фоминичны собрались верные ей люди. Если сравнивать окружение царевны десять лет тому назад, когда она вызывала к себе Курицына, и сейчас, разница была ощутимой. Тогда при дворе Софьи собирались заморские гости, греки и итальянцы, сейчас это были москвичи: боярские дети и дьяки, люди некогда именитые, но по разным причинам лишившиеся своих титулов, прав и владений.