Не отстали и другие отряды. Войско под началом племянников государевых, Ивана и Фёдора – детей покойного брата Бориса – и боярина Андрея Челяднина взяло крепость Торопец. Сын Великого князя Василий Иоаннович взял Оршу и всю область смоленскую разорил. Добавим, что ранее Яков Юрьевич с Шемячичем и Можайским отбили у литовцев все земли от Калуги до Киева. На сам стольный град не посягнули, да и не ставил Иоанн Васильевич такой задачи. Тише едешь, дальше будешь. И этого было достаточно, чтобы братья Александра, короли Польский, Чешский и Венгерский, прислали послов с просьбой о мире.
Сам Александр, потеряв большую часть войска, гетмана и лучших воевод, продолжать войну мог исключительно по переписке. Послов посылал в Москву с протестными грамотами. Писал также союзникам Иоанновым, пытаясь переманить их на свою сторону. Боялся, если откроют Менгли-Гирей и Стефан Великий военные действия, то о том, что было такое Великое княжество, как Литовское, можно позабыть.
Менгли-Гирею напомнил, что приютила Литва отца его Ази-Гирея, когда того хотели уничтожить соперники в борьбе за крымский престол.
«Когда же ты по смерти отцовской, – писал Александр, – нарушил приязнь с Литвою, то сам посмотри, что из этого вышло. Честь твоя царская не по-прежнему стоит, понизилась, пошлины все от твоего царства отошли и столу твоему никто не кланяется, как прежде кланялись. Кто перед твоим отцом холопом писывался, тот теперь тебе братом называется. Сам можешь знать, какую высокую мысль держит князь московский, если он зятю своему клятвы не сдержал, то сдержит ли он её тебе? А что он родным братьям своим поделал, также нарушивши клятву? Если ему удастся захватить украинские города литовские и стать тебе близким соседом, можешь ли спокойно сидеть на своём царстве? Если же будешь заодно с Великим князем Литовским, то он велит с каждого человека в земле Киевской, Волынской и Подольской давать тебе ежегодно по три деньги».
Менгли-Гирей на грамоту Александра ответил набегами и грабежами. Доходил не только до украинских земель, но и до белорусских: до Слуцка, Турова, Пинска и Минска.
Стефану Великому Александр рисовал картину ещё более ужасную: «Ты меня воюешь в одно время с недругом моим, Великим князем Московским, но и он тебе недругом будет, поверь мне, когда на дочь твою Елену и внука Дмитрия опалу наложит, и великое княжение у него отнимет да сыну Василию отдаст».
Видать, донесли Александру о побеге Василия верные люди и о той цене, которою запросил тот за возвращение в отчий дом.
Прислала, наконец, грамоту батюшке Елена Иоанновна, но не порадовала она его. Не грамота, а плач Ярославны из «Слова о полку Игореве» из-под пера её вышел, видно, что не без помощи мужа писалось.