Сухопутная мышь на свою беду подружилась с лягушкой. И лягушка, задумав дурное, привязала лапку мыши к своей лапе. Сперва они вышли на сушу, чтобы закусить полевыми колосьями; но потом, когда они приблизились к берегу пруда, лягушка при виде воды воспрянула духом, закричала «брекекекекс коакс!» и потащила мышку за собою прямо в глубину. Несчастная мышь, наглотавшись воды, раздулась, умерла и поплыла по пруду, привязанная к лягушкиной лапе. Ее заметил коршун и схватил в когти; а лягушка на привязи потащилась следом за нею и сама так же досталась на обед коршуну.
[Даже и у мертвого есть защита, ибо божественная справедливость надзирает над всем и, воздавая мерой за меру, блюдет равновесие.]
Зимняя непогода застала путника в горах. Он заметил, что на вершине одной горы от камней поднимается дым, и направился туда. А там жил сатир из тех, которых зовут смехолюбивыми. Он и сам пожалел пришельца и ввел его в свой дом. Путник, замерзший, стал согревать свои руки дыханием рта. Сатир дал ему поесть горячего и попить горячего, обогрел его у огня. А когда гость вспотел, он опять стал дуть себе на руки, охлаждая их. Тут сатир его выгнал: «Не хочу,— сказал он,— иметь дело с дурным человеком, который выдыхает изо рта то жар, то холод».
[Басня обличает людей двуличных, которые то произносят хвалу, то хулу.]
По реке плыли глиняный горшок и медный горшок; и глиняный сказал медному: «Держись от меня подальше и не приближайся: ты ли меня толкнешь, я ли тебя нечаянно задену — все равно я разобьюсь».
[Опасно бедняку жить по соседству с человеком сильным и жадным.]
Шли по дороге лев с человеком, и каждый в разговоре сам себя расхваливал. Возле дороги стоял каменный столб с изображением человека, который душит льва. Человек показал на него льву и сказал: «Вот видишь, насколько мы сильнее вас!» Лев усмехнулся и ответил: «Если бы львы умели резать по камню, то немало бы ты увидел людей в когтях у львов!».
[Многие чванятся и хвастаются на словах своей отвагой и мужеством, а на деле оказываются ни с чем.]
