Верить ему не спешили – на лодыжку давило с добрую минуту, прежде чем Неметон утихомирился и отпустил. Но в расслабленно-сонное состояние погружать себя и все вокруг не спешил, напротив – шумел кроной, хоть и не слишком громко. Причину Себастьян понял не сразу, только когда ощутил отголосок чужих мыслей. Привычно беспорядочных, туманных и знакомых. Кто еще в лесу может думать одновременно о сладостях и бешеной лесной нечисти? Он открыл глаза и поднял голову, чтобы увидеть поднимающуюся к нему Мэйр в сопровождении трехрогой лошади. Если таковой вообще можно назвать стройное создание с черной, словно ночь гривой, едва не стелющейся по земле. Безумно красивое и столь же опасное даже по ощущениям.
– О, все еще жив, – констатировала Мэйр, зловеще сверкая глазами из-под капюшона. – Не то чтобы я сомневалась…
И, пройдя мимо, плюхнулась в ямку между двух мощных корней тысячелетнего дуба. Ни тебе суеты, ни возмущений, ни укоризненных взглядов. Что уж скрывать, Себастьян смиренно (и малодушно) ждал обычной реакции на свои выкрутасы. А получил…
Ничего не получил. Как будто он пустое место.
Разумеется, мириться с таким положением дел он не собирался. Однако его планы задобрить вредную фею были нарушены.
Узрев прямо перед собой крупную рогатую морду, Себастьян дернулся и тут же зашипел, больно приложившись макушкой о ствол. Келпи жрать его лицо не спешил, просто обнюхал, невзначай мазнув по щеке бархатистым носом. Чуть отступил и очень по-людски склонил голову набок. В полночно-синих глазах можно было с удивительной легкостью прочесть неприязнь и сомнение.
– Тен-Тен, фу, – послышалось сбоку недовольное бормотание, – ты не будешь его есть! Ну, брось, там и жрать-то нечего, жилы одни.
Волшебный конь поглядел на свою не менее волшебную подружку. И, видимо, поверил ей на слово. По крайней мере, съесть Себастьяна покуда не пытались.
– Тен-Тен? – вдосталь налюбовавшись конем, красующимся перед ним изо всех сил, полюбопытствовал он. В одной только позе читалось: «Я лучше тебя, смертный!», и с простеньким именем это никак не вязалось.
Мэйр молчала. Она все еще была сердита, недовольство исходило от нее волнами. И не только оно – Себастьян чувствовал, что она чем-то всерьез озадачена и даже ошарашена. Мысли она прятала старательно, пусть и не настолько, чтобы Себастьян не смог бы их прочитать, будь у него полный резерв и чуть больше желания влезать в чужую голову…
–
– Красиво. Как и он сам.
Келпи снова фыркнул – казалось, он был польщен, – и вдруг обернулся темным маревом, слился с тенью. Все произошло так быстро, что не гляди Себастьян внимательно – непременно бы удивился, куда это пропала здоровенная хищная зверюга. Судя по подозрительному шуршанию в ближайших кустах, пропала она недалеко.
– Выпендрежник, – пожурила Мэйр, слабо улыбнувшись. – Если бы не некоторые очевидные различия, то я бы решила, что он твой брат-близнец, потерянный в младенчестве.
– Кто знает, где еще гулял мой папаша…
– Вряд ли бы даже у него получилось натрахать коня. Тем более этого.
Выдав столь ценное замечание, Мэйр снова замолкла. Вокруг нее стаей ярких светлячков роились крохотные огоньки. То, видно, была магия Неметона, и она радовалась явлению своей хранительницы. Изредка Мэйр протягивала руку и ловила огонек, сжимала в кулаке. Тот гас с тихим шипением, однако на смену ему загоралась дюжина новых.
Себастьяна за этим нехитрым развлечением упорно не замечали.
И Себастьян, столько лет без особого труда выносивший одиночество, вдруг понял о себе кое-что. Он, Бездна пожри,
Ссориться, впрочем, тоже не хотелось. Попросту сил не было. Поэтому он спросил то, что сейчас интересовало больше прочего:
– Что с твоей рукой?
– Не бери в голову. Все в порядке.
Вот и поговорили.
Перед глазами, совсем как наяву, вдруг мелькнула картинка: Мэйр, окруженная зловредными красноволосыми детишками, кулаком ударяет в центр толстого пня, и тот разлетается в мелкую щепу. Довольно впечатляюще. И столь же кроваво – рука в видении казалась затянутой в красную перчатку. Теперь же о правдивости картинки свидетельствовали несколько длинных порезов да россыпь царапин на смуглой кисти.
Ну вот и хорошо.
– Зачем ты колотила пенек?
Мэйр с недовольством покосилась вверх.
– Ябеда, – проворчала она. И затем прибавила, уже глядя на Себастьяна: – Перевертыш застрял внутри пня. Ты про них должен был читать, я тебе книжку давала, помнишь?
Не дожидаясь ответа, Мэйр взмахом рук отогнала назойливые огоньки и поднялась с земли.
– Если ты нагулялся, то мы могли бы пойти домой.
Себастьян кивнул и поднялся. Но не съехидничать не смог, припомнив, как вероломно к ним ворвался некромантишка и испортил утро:
– Только если там нет этого твоего Фре-енсиса.
