– Да ты что?! – Фея округлила глаза в притворном изумлении. – Как ты можешь отравиться, да еще насмерть, этими воистину целебными, по твоим же словам, пилюлями?!
– Я не хотел, – выдавил из себя Владимир.
– Чего не хотел?
– Причинять кому-нибудь вред, – пролепетал он.
– А чего же ты хотел, замечательный ты наш человек?
– Я просто хотел разбогатеть! – вырвалось у него помимо воли. – Да поймите же вы, – воззвал он к благоразумию своей мучительницы, – мне нужны были деньги!
– Я понимаю, – кивнула Фея и быстрым движением руки подвинула сразу несколько коробок и флаконов к краю стола.
Некоторые из них посыпались на колени Владимира, некоторые на пол. Потом она также резко пододвинула к краю стола кувшин с водой. К счастью, он не опрокинулся, завершив свое движение в опасной близости от падения. Фея тем временем сняла топор со своего плеча и стала пальцем деловито проверять остроту лезвия. Он думал, что она разрежет себе перчатку. Но этого не случилось.
«Топор тупой», – подумал он. Но быть зарубленным тупым топором ему тоже не хотелось.
Понимая, что деваться ему некуда, Владимир взял ближайшие к нему таблетки, стал вынимать их из упаковки, класть в рот и, морщась, запивать водой из кувшина. Он не знал точно, сколько это длилось, так как намеренно тянул время, надеясь, что произойдет чудо, которое его спасет.
Ему казалось, что прошла уже целая вечность, перед тем как его замутило и закружилась голова.
– Я больше не могу, – просипел он.
– Ешь, ешь, – сказала Фея, – ты почти ничего еще и не съел.
Она приподняла топор и в то же мгновение стала расплываться перед его глазами. Больше он ничего не помнил, пока не очнулся в больнице. Ему казалось, что он, перед тем как потерять сознание, не слышал ее предупреждающих слов. И лишь много позже осознал, что они врезались в его память. Фея обещала изрубить его как кочан капусты, если он не вернет деньги всем тем, кого он ограбил, выманив деньги лживыми посулами.
Сразу после возвращения из больницы Репьев стал думать о том, где взять деньги для возврата обобранным им пенсионерам. Конечно, что-то у него осталось в заначке, но бо´льшую сумму он уже успел растранжирить на легкую и веселую жизнь. Ночные клубы, спортзалы, сауны, красивые доступные девочки. Он чувствовал себя в то время супергероем.
Поняв, что никто, кроме отца, не сможет вытащить его голову из-под топора Феи, он все ему рассказал.
По глазам отца Владимир понял, что в эту минуту он с удовольствием задушил бы сына своими собственными руками. Как там много десятилетий назад сказал Гоголь устами Тараса Бульбы: «Я тебя породил – я тебя и убью».
Но отец Владимира все-таки был современным цивилизованным человеком. К тому же он не снимал с себя вины за то, что упустил сына. Из-за постоянного недовольного выражения лица жены и ее ворчания он старался больше времени проводить на работе и как можно реже бывать дома. Вот и получалось, что уходил он так рано, что сын еще спал, а приходил так поздно, что он уже спал. Были еще выходные дни. Но по субботам Репьев-старший часто работал, а по воскресеньям уезжал на рыбалку или уходил в шахматный клуб. Так что на воспитание сына времени у него практически не оставалось. Воспитанный женой, по мнению отца, сын вырос трутнем. А теперь еще и мошенником стал, очистив карманы многих стариков. И кто, спрашивается, в этом виноват?
Ответ у Репьева-старшего напрашивался один – виноват отец, то есть он сам.
«Винить в проблемах сына жену – недостойно мужчины, – решил Репьев-старший. – Кто она? Всего лишь слабая и далеко не блиставшая умом женщина».
Проникнувшись чувством вины, Репьев-старший спросил:
– Много стариков обобрал?
Сын протянул ему тетрадь, в которую записывал, что кому и сколько продал. Учет его научили вести на курсах, чтобы анализировать и увеличивать рост продаж.
Репьев-старший изучил записи, тяжело вздохнул, после чего продал свой джип и вместе с сыном ходил по старикам, возвращал деньги, просил прощения, посыпал, что называется, голову пеплом. И думал только об одном: хватило ли денег от продажи его джипа на покрытие всего вытащенного сыном из чужих карманов?
Не хватило. Пришлось продать навороченный компьютер сына, дорогой смартфон. Но он это заслужил. Ушли в ломбард и драгоценности матери. Она рыдала, билась в истерике. Но когда муж сказал ей, что иначе ее сына посадят, закусила губы до крови и отдала все свои сокровища.
Про Фею с топором Репьев-старший рассказывать жене не стал.
«Не дай бог, еще свихнется, – подумал он, – а мне до полного комплекта только и не хватало чокнутой бабы в доме».
Денег опять-таки не хватило.
«Хорошо сынок пожил», – подумал в сердцах отец и занял деньги у друзей, благо, они у него имелись. А если б не было, пришлось бы брать кредиты и жить под постоянной угрозой пойти с шапкой по миру. Но бог миловал.
После того как долги были отданы, Репьев-старший твердо и непреклонно заявил Репьеву-младшему:
– Пойдешь работать на завод!
Мать заломила руки и с воем, который у нее считался материнским плачем над судьбой несчастного сына, выбежала вон.
Сын же, опустив голову, покорно ответил:
