– Хорошо, папа, как скажешь.
– И будешь работать на заводе до тех пор, пока не вернешь все, что заплачено мною по твоим долгам! – добавил отец.
– Да, я уже понял, что работать мне там до самой пенсии.
– У тебя есть возражения? – сдвинул брови отец.
– Какие у меня могут быть возражения? – горько проговорил сын. – Нет у меня никаких возражений.
– Вот и договорились, – подвел черту Репьев-старший.
У Репьева-младшего и впрямь никаких возражений не имелось по той простой причине, что Фея с топором все еще нет-нет да являлась ему во сне и он просыпался от собственного крика в холодном поту.
Когда к Владимиру Репьеву пришла Мирослава и, представившись частным детективом, сообщила, что хочет поговорить с ним о Фее с топором, он чуть по стенке не сполз.
– Откуда вы знаете, что я ее видел? – изумленно спросил он.
– Полиции об этом сообщили из больницы, в которой вы лежали. Врач и медсестра дали показания. Так что, несмотря на ваше отречение, ваш случай зафиксирован. Полиция выяснила, что вы распространяли БАДы, в интернете имеются жалобы на вас. Некоторые потом были удалены, так как по выходе из больницы вы бросились деньги потерпевшим возвращать.
– Они что, следили за мной?! – завопил Репьев.
На его крик выскочила из комнаты мать.
– Что случилось, Володенька? – женщина недовольно покосилась на Мирославу.
– Мама! Это ко мне пришли по делу! – в раздражении он махнул рукой.
И женщина тотчас скрылась с виду.
А Репьев уставился пытливым взглядом на детектива, ожидая ответа на свой вопрос.
– Почему сразу следили? Просто держали на контроле, – спокойно пояснила Мирослава. И проговорила: – Вы что, так и будете держать меня в прихожей? Где мы можем спокойно поговорить с вами?
Ему очень хотелось выставить за дверь эту настырную девицу. Но внутренний голос подсказал ему, что делать этого не следует. Детектив хоть и частный, но кто знает, какие неприятности она может ему устроить.
Поэтому, подумав полминуты, он все-таки проговорил:
– Пойдемте в мою комнату. Там нам никто не помешает.
– Отлично, – отозвалась она и прошла следом за ним, не забыв по-хозяйски выключить свет в прихожей.
Репьев отметил это про себя, и на душе у него почему-то стало полегче.
Когда они оказались в его комнате, он даже решил проявить толику гостеприимства и спросил:
– Может, вы хотите чаю или кофе?
– Нет, спасибо, – улыбнулась Мирослава, – я хотела бы сразу перейти к делу и побыстрее закончить его.
Владимир вздохнул, сел на застеленную кровать и уставился на свои переплетенные пальцы.
Мирослава тоже внимательно посмотрела на его пальцы и сказала:
– Знаете что, Володя, давайте вы мне все расскажете по порядку. Это сэкономит мое время и не заставит вас особо напрягаться.
– Хорошо, давайте, – согласился он и монотонным, можно даже сказать нудным голосом начал свой рассказ с того места, когда он пришел устаиваться на работу в «Заботу».
Мирослава слушала его внимательно, ни разу не перебив. А когда он закончил, спросила:
– Вы можете ее описать?
Он не спросил кого – ее, ведь и так понятно, о ком она спрашивает, и кивнул.
Репьев постарался как можно подробнее припомнить все детали одежды Феи. Он хорошо помнил ее искрящееся платье, туфли на высоких каблуках, красные перчатки и даже кокетливую шляпку на голове. Вот только черты ее лица почему-то выходили у него расплывчатыми. Наконец он выдал:
– Лицо у нее широкое! И нос картошкой!
– А глаза? – спросила Мирослава.
– Глаза сверлящие, – ответил Репьев.
– Большие или маленькие?
– Въедливые!
– Понятно. А большим в ее облике хоть что-то было?
– Было! – обрадовался Владимир. – Она сама большая! В смысле высокая и полная! И руки у нее большие!
– Вы так хорошо рассмотрели ее руки?
– Одну руку, – смущенно признался парень, – ту, которой она топор придерживала.
– А на ноги вы не обратили внимания? – спросила Мирослава.
– Обратил! Они тоже были большие. И туфли у нее блестели.
– Отлично, – похвалила его детектив и спросила: – А вы уверены, что это была женщина?
– А кто же еще?! – изумленно воззрился на нее парень. – Она была в женском платье! С кудрями!
– Ах, так все-таки с кудрями? – ободряюще улыбнулась ему детектив.
– Да, с кудрями. А я что, не говорил об этом?
– Нет. Так, может быть, вы вспомните и цвет кудрей?
– Они были какие-то непонятные, как будто грязные.
– В смысле грязные? Немытые?
– Я не знаю, мытые они или нет, – почему-то обиделся парень, – я к ней не принюхивался, хотя от нее и несло духами!
– Какими духами?
– Не знаю!
– Хорошо, вернемся к волосам: почему они показались вам грязными?
– Потому что напоминали то ли ржавчину, то ли землю, перемешанную с осенними листьями.
– Осенние листья, потеряв позолоту, тоже выглядят как ржавчина.
– Ну да, наверное, – согласился Владимир, – точнее я описать не смогу.
– А голос у нее какой?
– Грудной, наверное.
– Опять «наверное»?
– Я в тональности голосов не разбираюсь, я что, музыкант вам, что ли, или певец?
«Ты балбес», – подумала про себя Мирослава, но вслух этого не произнесла. Вместо этого спросила:
– Может, вы запомнили, какие у нее губы?
– Нет, – покачал он головой, – губы не запомнил. Зато запомнил подбородок.
