До замужества Агния проработала четыре года медсестрой в стационаре, куда пришла сразу же после окончания медучилища. Девушка планировала поступать в медицинский институт, но тут, как на грех, повстречала Игната и влюбилась в него без памяти. У Игната была весьма интересная наружность, к тому же он красиво за ней ухаживал, водил ее в кафе и кино, дарил цветы и конфеты. Обещал достать с неба звезду. Но звезду он ей так и не принес. Зато однажды достал из-за пазухи маленькое колечко с маленьким же бриллиантом и попросил Агнию стать его женой.
Девушка ответила согласием, не раздумывая ни минуты. Более того, от радости она бросилась Игнату на шею. Свадьбу не стали откладывать в долгий ящик, тем более вопрос о крыше над головой перед молодыми не стоял. У Игната была двушка в спальном районе, которую еще деду дали на заводе, где он проработал всю жизнь. Но деда, как и бабушки Игната, уже нет в живых, а родители смолоду живут в Улан-Удэ. И возвращаться на малую родину не собираются. Так что Игнат – полный и единоличный хозяин дедовых хором. Правда, Агнию он после долгих раздумий все-таки прописал к себе, решив, что жену он, как и квартиру, приватизировал, заключив с ней официальный брак. И теперь эта бездомная бродяжка обязана ему по гроб жизни.
То, что Агния никогда не была бездомной бродяжкой, Игната не смущало. Он прекрасно знал, что девушка сначала жила в общежитии медицинского института, а потом снимала квартиру. Половину стоимости съема оплачивал стационар.
Когда Агния подала заявление об увольнении, ее долго уговаривали не делать этого не только старшая сестра, но и главный врач. Девушка была старательной, ее любили больные, многие из них старались попасть на уколы только к ней. Ладила она и с родственниками пациентов, всегда могла найти доброе слово, утешить и подбодрить. С коллегами у Агнии тоже были ровные отношения, ни с кем она не ссорилась, начальству не дерзила. Да и медсестрой к этому времени она уже была опытной.
Нянечка тетя Катя вдалбливала Агнии:
– Девочка моя, не дури! Нельзя женщине в наше время с работы уходить. На что ты себя обрекаешь? Это последнее дело – смотреть из рук мужика. А если он заведет полюбовницу, а то и вовсе бросит тебя с малым дитем на руках, – убеждала многое повидавшая в жизни пожилая женщина.
Но Агния отвечала, улыбаясь:
– Что вы, тетя Катя, мой Игнат не такой!
Разве могла она тогда представить, что ее такой заботливый и обходительный жених, едва став мужем, примется бить ее смертным боем.
Агния все терпела, смирилась, считая, что идти ей некуда. Не становиться же и впрямь бродяжкой.
Агния знала, что если она попросится обратно на работу, то ее примут с удовольствием. А узнав о ее беде, пожалеют, обогреют и даже, может быть, приютят.
Но идти в стационар она стыдилась. И некому было разъяснить молодой женщине, что это ложный стыд.
Не найдя жену в спальне, Игнат бросился в прихожую, думая, что найдет на вешалке отсутствие пуховика жены; полусапожки ее он тоже не надеялся найти на месте.
Но, не успев еще включить свет, он наткнулся на что-то распластанное на полу.
Выругавшись, Игнат потянулся к выключателю – щелчок, и зажегся свет. Прямо посередине узкой прихожей лежала Агния.
– Ты чего это тут разлеглась?! – закричал Игнат и, совсем озверев, пнул жену под ребра. – Муж, понимаешь ли, голодный! Время к обеду. А эта лентяйка даже завтрак не потрудилась приготовить.
К непомерному изумлению Игната, жена никак не отреагировала ни на его крик, ни на удар ногой под ребро.
«Спит она, что ли? – подумал Игнат, и тут в его извращенное сознание прокралась крамольная мысль: – А не отпила ли Агния водки из его бутылки? Вот теперь и прохлаждается в прихожей».
– Ах ты, зараза! – вознегодовал он, распаленный собственными подозрениями.
Злость его была настолько велика, что он подхватил жену с пола и встряхнул изо всей силы. Но Агния и после этого осталась безмолвной, она даже ни разу не пошевелилась. Просто висела в его руках, как тряпичная кукла. И тогда он заподозрил неладное:
«Уж не отбросила ли она коньки, чтобы как можно сильнее досадить мне? Так и есть! Эта гадюка, кажется, и не дышит».
Он положил жену обратно на пол, стал на колени и приложил ухо к груди женщины.
Агния дышала. Слабо, но дышала. Игнат, почувствовав некоторое облегчение, стал хлестать жену по щекам, надеясь таким образом привести ее в чувство. Но голова Агнии моталась из стороны в сторону, а глаза ее не открывались.
Игнат не поленился сходить на кухню и принести графин с водой, который он и вылил до последней капли на жену. Но Агния по-прежнему не подавала признаков жизни.
– Придется звонить в скорую, – пробормотал себе под нос Игнат, – а то эта сволочь сдохнет, а я окажусь крайним.
Скорая приехала на удивление быстро. Врачи не стали спрашивать, что произошло с молодой женщиной, просто погрузили Агнию на носилки и увезли с собой в неизвестном направлении.
Когда Игнат опомнился и с криками: «Эй! Эй! Вы куда?» – выбежал на улицу, он успел увидеть только мигнувшие на повороте задние фары.
