– И хорошо, что ты сдох! Может, хоть там осознал свой дрянной характер! – еще громче орет она и швыряет ткань на пол.
Слезы уже не останавливаются, и Злата напоминает себе мокрую, безвольную тряпку. Нужно успокоиться, нужно успокоиться. Она ладонями трет щеки и всхлипывает. Но тоска по отцу лишь усиливается вместе с чувством вины. Она столько не успела ему сказать.
По ателье разливается звон дверного колокольчика.
Галина шумно выдыхает и закрывает последнюю папку с документами.
– Тебе следует отдохнуть, – замечает Даня. Он уже изрисовал набросками половину скетчбука.
По щекам Галины пунцовыми пятнами расползается румянец, больше напоминающий лихорадку, чем смущение.
– Да ну. Еще только половина десятого, но я успела переделать всю работу, что взяла на дом. – Галя машет ладонью на лицо. – Душно. Вам не жарко?
– Выгляни в окно, охладись, – не отрываясь от телефона, бросает Алекса.
Галя криво улыбается. По ее лицу капельками стекает пот.
– Ты перетрудилась. – Даня хмурится. – Нельзя так. Иди отдохни.
Галина разминает шею и кашляет:
– Да нет. Просто ни с того ни с сего стало душно. Прямо дышать нечем. – Она делает глубокий вдох. – Даня, ты не возражаешь, я…
– Иди, – он посылает ей понимающий взгляд, – мы с Алексой скучать не будем.
Алекса лишь угукает.
Галя прижимает документы к груди и встает. Ее слегка пошатывает. Даня поддерживает ее под локоть, но она качает головой:
– Все в порядке. Знаешь, я поеду тогда к Злате. Раз работы все равно нет, помогу ей. – Она задерживает взгляд на Дане. – Ты точно не против?
– Не переживай. – Он улыбается.
Алекса, наконец, отрывает взгляд от мобильного и вскидывает бровь:
– Че это за странный диалог между вами?
– Тебе показалось. – Даня пододвигается к Алексе. – Может, тебе помочь с постом?
– Да я почти закончила.
Дверь за Галей тихо закрывается.
Даня внимательно смотрит на сосредоточенное лицо Алексы. Как продержаться этот день? Как спасти ее? А может, это только его воображение, и поэтому Галя ушла? Устала играть в его детские игры?..
Даня снова упирается взглядом в скетчбук. На белой странице серым карандашом эскиз девушки. На этот раз он нарисовал не Алексу и даже не Галину. Нет. У девушки длинные волосы и тонкое худое лицо. Почему-то в его воображении она сидит на стуле и шьет платье вручную. А по ее щекам текут слезы. Но почему он нарисовал именно это?
Он много чего не понимает в своем творчестве. Многое, что приходится принимать, как должное.
Время снова течет, медленно и вязко. Даня ощущает каждую минуту ожидания неминуемой беды и спустя полчаса не выдерживает.
– Расскажи, о чем вы говорили с Игнатом?
Алекса вздрагивает и даже откладывает телефон в сторону. Скрещивает на груди руки:
– Опять ты за старое? Не все ли равно?
– Нет! Не забывай, что я все видел.
– И что ты видел? – ехидничает Алекса.
– Как он схватил тебя за руку. Как что-то сказал тебе, и ты очень испугалась, – пылко отвечает Даня.
– А что ты ожидаешь от такого отморозка, как Игнат? Он мне всякую дрянь говорил, я уже и не помню. А если и помню, то хочу забыть, но каждый – каждый! – стремится мне об этом напомнить. – Она спускает на пол ноги и встает, но Даня перехватывает ее за руку.
– Стой. Не злись, я просто беспокоюсь за тебя.
Она переминается с ноги на ноги и садится обратно.
– Я и забыла, что ты очень милый… – Алекса сжимает его пальцы, и их тепло сливается воедино.
– Хочешь, порисуем вместе? – предлагает Даня.
Алекса растерянно моргает и сразу отпускает его руку.
– С чего бы это? – Голос звучит отрешенно и даже грубовато.
– Провести время. Да и я уже устал рисовать на маленьких листках. – Он со смехом показывает скетчбук.
Алекса прикусывает нижнюю губу:
– Даня, – неуверенно начинает она, – я не хотела тебе говорить, потому что боялась, что ты разочаруешься во мне.
– О чем ты?
Даня ненавидит такое начало разговора. Оно неминуемо ведет к чему-то отвратному.
И думаешь, а правда ли человек не хотел? Или просто прикрывает вежливой фразой свое лицемерие?
– Я не умею рисовать. Точнее, не люблю. Это не мое, – на одном дыхании произносит Алекса.
Даня переваривает неожиданное признание, но одних слов явно мало:
– Я не понимаю. Ты что – не художница?
– Нет.
– Тогда чьи картины ты публиковала в своем блоге?
Он вспоминает все посты Алексы, где она проникновенно и с любовью писала о картинах. Где она сидела перемазанная краской и смеялась. Счастливая, прекрасная.
