– В этом весь Клим. Он, конечно, паршивая овца в семье, но не злобный. Просто дурачок. – И снова кривая усмешка.
– Ласково ты о брате. – Вика отводит взгляд, лишь бы не смотреть в его глаза.
– Поверь, он достаточно помотал мне нервы.
В ответ она кивает и тут вспоминает про фрукты:
– Я принесла апельсины. – Вика хмурится и кладет пакет на тумбочку. – В больницу же обычно их приносят? – неуверенно добавляет она.
– Ну, вряд ли они залечат переломы, но спасибо, – сипло смеется Арсений.
Она снова сцепляет между собой пальцы. И зачем только сюда пришла? Он ведь заслужил то, что с ним произошло, разве нет?
– Знаешь… Я все думаю над тем, что ты сказал.
– Что именно?
– Что экспертиза не врала. – Почему стоит об этом заговорить, как становится тяжело дышать? – Что насильников действительно было только двое.
Веки Арсения опускаются ниже, делая его взгляд невыносимо тяжелым.
– Я часто об этом думала, ведь на самом деле плохо помню выпускной. Моя память меня защитила. Но я знала, что твой отец замял это дело и поэтому те уроды остались на свободе. Вот я и решила, что экспертизу подменили, чтобы очистить твое имя.
– Это невозможно подменить, – отзывается Арсений. – Да, я стоял на стреме и был пьян, но, черт возьми, прекрасно понимал, что творится в той проклятой каморке!
С его губ срывается гнусное ругательство, так не вяжущееся с маской джентльмена, которую он всегда носил.
Вика промокает согнутым пальцем уголок глаза и с удивлением смотрит на капельку влаги. Что это? Она плачет?
– Мне так жаль. Если бы ты знала, как я раскаивался все эти годы. Эта ошибка грузом висела на мне каждый час, каждую минуту. Даже когда я смеялся и выглядел счастливым, я ни на минуту не забывал твое лицо, Оля, – шепчет Арсений. – Прошу тебя, не плачь.
– Господи, я не плакала уже лет сто, – Вика переводит дыхание. – И не называй меня так. Оли больше нет.
– Почему ты сменила имя?
Она пожимает плечами:
– Психотерапевт посоветовал начать жизнь с чистого листа. Со старым именем не очень получалось. Потом я поняла, что хочу работать в полиции, чтобы таких, как вы с дружками, сажали в тюрьму, а не отмазывали. А к пятому курсу окончательно решила, что не успокоюсь, пока не найду всех троих и не засажу за решетку. Особенно когда поняла, что больше не могу иметь детей… – Слова потоком льются из Вики, и она не может остановиться. Столько лет молчать, выверять каждое слово, чтобы, наконец, найти главного виновника и… исповедоваться? – С первыми двумя трудностей не возникло. Они пошли по кривой дорожке, и вскоре оба оказались тюрьме. Но подобраться к тебе было сложнее всего. – Она усмехается. – И даже когда получилось, оказалось – все бесполезно. Невозможно обвинить в убийстве отца и сестры человека, который так сильно любит свою семью. Одного слабого мотива недостаточно, а улик нет.
– И ты сдалась? – Он так внимательно на нее смотрит. Но ей вовсе не хочется, чтобы он отвернулся. Совсем наоборот.
– Нет. Я решила найти настоящего убийцу, а затем ждать, когда же и ты совершишь преступление, – с улыбкой добавляет Вика.
– А если мне одного хватило на всю жизнь?
Она молчит. Только буравит взглядом свои сцепленные пальцы.
– Как мне заслужить твое прощение?
– А как обычно извиняются?
– Хочешь сказать, одного «прости» достаточно? – Арсений качает головой. – Нет, здесь нужно большее.
– Но начать можно с малого.
Они сталкиваются взглядами, и время замерзает. А Вика буквально тонет в сером омуте, вдруг осознавая, что нет больше ненависти. Что ее давно нет. И что он был глупым подростком.
– Прости меня. Мне очень жаль…
– Хорошо, – она кивает, – я принимаю извинения.
От неожиданности Арсений немеет, а потом несмело произносит:
– Я бы пригласил тебя на свидание, но, боюсь, еще долго не смогу нормально ходить.
– И хорошо, это было бы слишком поспешным решением.
Они снова замолкают, как нервные подростки на первом свидании.
– Значит, ты любишь фокусы?
– С детства. Всегда мечтал быть фокусником, но меня угораздило родиться сыном Леонида Вольфа.
– Понятно, значит, отец был против.
– Он даже не знал. Да и зачем? Он расписал мою жизнь от и до еще до моего рождения, – горько шепчет Арсений. – А я всегда мечтал объездить весь мир с гастролями.
– Я тоже в молодости мечтала о кругосветном путешествии, – задумчиво вспоминает Вика.
– Так что нам мешает? – Неожиданный вопрос Арсения и его загоревшиеся глаза ее смущают.
– Это… Это всего лишь мечты. Знаешь, Галина сказала, что пропал Даниил. – Вика резко меняет тему. – Она хотела написать заявление, но выяснилось, что вам известно лишь его имя. Ни адреса, ни фамилии, ни родственников. Поэтому у меня связаны руки.
– Я думаю, он сбежал, – хмуро отзывается Арсений. – Да, я его понимаю. Зачем ему чужие проблемы? Я даже не уверен, встречались ли они с Лекси по-настоящему. Только Галю жаль. Она влюбилась в него.
– Мне он не показался трусом и тем, кто отступится от друзей, – Вика качает головой. – Нет. Боюсь, здесь все связано. И у меня есть одна зацепка.
– Какая? – оживает Арсений. – Мы сможем найти Лекси?
Вика встает и оправляет синюю юбку.
