Сама Жильберта, несмотря на тревоги, конечно, смирилась со столь опасной «переменой пола» своей необычной жилички. Проживание «господина де Жано» сулило ее дому дальнейшее благополучие, поэтому она обещала и дальше сохранять его инкогнито. Де Санд в ответ на скомканные объяснения и просьбу Женьки пару-тройку дней пропускать разминку усмехнулся.
— Боитесь опозорить ваши мужские штаны?
— Я же не виновата, то есть, не виноват…
— Вот именно, виноват, господин де Жано! Разве вы еще не поняли, что мужские штаны нельзя носить безнаказанно? Чем я объясню такое попустительство в вашу сторону остальным фехтовальщикам? Это не пойдет на пользу общей дисциплине на площадке. Вам следует пропустить не разминку, а занятия. Поезжайте домой. Я скажу, что вы больны.
— Я хочу остаться.
— Ну, если только вы сами будете командовать разминкой вместо меня.
— Вместо вас?.. Я согласна.
Де Санд захохотал.
— Вы серьезно, Жано?
— Да, я проведу разминку, но только если вы не будете мне мешать.
— Не буду мешать? Нет, вы только посмотрите, что здесь делается, Франкон! Ален, вы слышите?
Франкон как раз в это время спустился в гостиную и, узнав, в чем дело, тоже рассмеялся.
— Кажется, вас хотят подвинуть, Даниэль!
Тем не менее, де Санд согласился и дал своей случайно брошенной шутке ход.
— Идемте, де Жано! Я очень хочу на это посмотреть!
Выйдя на улицу, де Санд построил фехтовальщиков и громко сказал:
— Сегодня, господа, урок до парных боев вместо меня проведет господин де Жано.
— Что? — переглянулись самолюбивые дворяне.
— Мы не ослышались? — уточнил с неприятными нотками в голосе де Зенкур.
— Командуйте, де Жано! — велел де Санд и отошел.
Женька откашляла сухой ком в горле и довольно уверенно произнесла:
— Начнем, господа! Ведет де Боме!
Фехтовальщики развернулись и, продолжая быть в легком недоумении, побежали за де Боме.
— Не оглядывайтесь, а то споткнетесь! — напутствовала их девушка. — Жакоб, дайте два удара.
Жакоб ударил в колокол.
— Отлично! Хороший темп, де Боме!
Фехтовальщица понемногу освоилась и держала жезл старшинства, который шутя, сунул ей в руки де Санд, все крепче. Одних это насмешило, других заинтересовало, третьих озадачило, а де Зенкура, конечно, разозлило. Когда же девушка добавила пару новых упражнений, он просто взорвался:
— С какой стати нами командует этот стручок?!
— Вы чем-то недовольны, Альбер? — спросил де Санд.
— Как вы можете, сударь, сделать старшим мальчишку, который здесь всего неделю и даже еще не бреется? Это унизительно для настоящих фехтовальщиков!
— Старший здесь я, мой друг! Выполняйте упражнения, которые показал господин де Жано, и не разговаривайте, а то собьете дыхание.
— Я собью дыхание этой «Белошвейке», — процедил сквозь зубы де Зенкур. — Мальчик зарвался. Держу пари, что он тут уже давно лижет кое-кому зад! Как вы думаете, де Бра?
Де Бра ответить не успел, — Женька подскочила к де Зенкуру в два прыжка и со всей силы послала ему кулак уже не под подбородок, а в глаз. Альбер отшатнулся, схватил со скамьи первое попавшееся оружие, девушка тоже рванула из ножен чью-то шпагу, и они стали драться прямо на глазах у де Санда.
Ярость застила глаза фехтовальщицы, словно мокрый туман, но она чувствовала врага всем телом. Голоса окружающих доносились до нее, будто из другого мира, а все ее существование сузилось до видимой только ей точки, которая остро светилась на кончике ее клинка, точно красный Марс. Другая точка горела на уровне сердца де Зенкура, и девушка почувствовала настоящую боль, когда ей не дали свести эти величины воедино. Она очнулась в руках де Стокье и де Панда. Де Зенкура в это время оттаскивали де Лавуа и де Блюм. Что-то теплое текло у нее по щеке. Оказалось, разъяренный Альбер сумел задеть ее концом шпаги.
— Довольно! — гаркнул де Санд. — Штраф обоим в размере оплаты за две недели! Если в понедельник деньги не поступят, выгоню обоих! Лабрю, перевяжите господину де Жано голову. Кажется, от высоты положения она у него закружилась. А господину де Зенкуру сделайте компресс на глаз. Может быть, в следующий раз он будет лучше видеть.
Де Зенкур от компресса отказался и с разрешения де Санда уехал искать назначенную сумму.
Фехтовальщица осталась. Она сидела на скамье и смотрела на парные поединки. «Черт возьми! Если я отдам двухнедельную сумму, то уже больше не смогу платить за учебу». К девушке подсел де Вернан.
— У вас озабоченный вид, Жанен, и я, кажется, догадываюсь, почему. Что у вас со средствами? Вы еще в состоянии сорить деньгами?
— Боюсь, Андре, что в понедельник я вылечу отсюда, как пробка.
— Я могу внести за вас этот штраф.
— Андре…
— Пустяки, не принимайте это за долг. Ваш сегодняшний поединок с этим предводителем наших провинций стоит этих денег.
