По улицам шныряли мальчишки, иногда женщины, мужчин было очень мало. Изредка попадались животные, похожие на очень крупных крыс.
– Меня зовут Уго, – представился я.
Одноглазый остановился и злобно фыркнул:
– Понятно, почему Сомбра пала, если там жили такие недоумки!
Я не стал возражать и спрашивать что либо, а молча шёл и разглядывал окрестности в надежде обнаружить хоть какую-то информацию, но вокруг был лишь небогатый средневековый городок, который можно пройти от края до края за четверть часа.
У высоких дверей в дом градоправителя по стойке смирно стояло двое крепких мужчин в добротных кожаных доспехах. Один презрительно сплюнул под ноги Одноглазому и слегка ударил его тупым концом копья по плечу.
– Кого это ты привёл, Тук?
Мой проводник наклонился и быстро прошептал на ухо, чтобы я не услышал:
– Этот чужак не похож ни на кого из народов Саннатерри, но понимает и говорит.
Охранник смерил меня взглядом и спросил:
– Ты кто?
– Каменщик. Все называли меня Уго. С караваном я не так давно пришёл в Сомбру и хотел служить там, но город разграбили, – Теперь я ищу место, где смогу быть полезен.
– А-а-а! – протянул вышедший на низкий балкончик разодетый толстяк, он ткнул в меня пальцем и расхохотался, – Я же говорил, что они сами придут! И вот! Ты один? Где остальные?
– Со мной было ещё четверо рабочих, но пустыня… – соврал я, изображая скорбь.
– Ремесленники нам нужны, – заулыбался ещё шире глава города, – Жаль, что не удалось выжить остальным, но ведь это хорошо, когда сильнейший побеждает слабых.
Жирдяй был уверен, что я съел своих товарищей и хвалил за это. Набег на Сомбру, по всей видимости, организовал тоже он. Разграбил городок и теперь ждал, когда выжившие работяги сами приползут к нему. Путь через пустыню, разделяющую субтропические пояса с плодородными землями, был длинным, трудным, но необходимым для торговли между государствами разных полушарий. Цепочка оазисов дала жизнь множеству торговых и ремесленных поселений, которые постоянно конкурировали чаще всего с оружием в руках. Это быстро выяснилось ещё при облёте.
– Завтра приступишь к работе, – толстяк посерьёзнел, – А сегодня можешь получить паёк и отдохнуть в бараке.
Глава города вернулся в тень своего дома, считая разговор оконченным. Вот только для подключения к его памяти необходимо было находиться как можно ближе.
– Господин! Пожалуйста! Подарите ещё мгновение вашего драгоценного времени! – взмолился я, в любую минуту ожидая удара от стражников за наглость.
– Говори, – настроение у толстяка этим утром оказалось хорошим.
– Вот! – вместо ответа я протянул клочок тряпки, на котором углём заранее набросал схему арбалета.
Аристократ сморщился и зашевелил губами похожими на влажные жирные личинки:
– Что это?
– Я учился многому и умею создавать разные полезные штуки, – слова вылетали быстро, чтобы успеть донести как можно больше, пока терпение хозяина города не закончилось, – Это стреломёт. Он позволит стрелять намного дальше даже ребёнку… И даже однорукому.
Толстяк смотрел на меня, низко опустив брови, и тяжело дышал, причмокивал и надувал щёки. Наконец он выдохнул и махнул рукой, приглашая войти внутрь:
– Ещё что умеешь? – спросил хозяин, когда я оказался перед ним.
– Разные устройства, чтобы легче сдвинуть тяжести, – один охранник вклинился между нами и отпихнул меня назад, указывая дозволенную дистанцию.
– Если ты действительно хорош, то почему не помог защитить Сомбру? – спросил градоправитель, садясь на большую подушку. Действие получилось неаккуратным, и тяжёлое тело упало на спину, – Чтоб тебя! Гнусная тварь!
Толстые ноги запутались в покрывалах и нелепо перебирали воздух. Слуга бросился на помощь хозяину и не без труда привёл в вертикальное положение. Рой нанитов уже давно подключился к мозгу и транслировал эмоции и обрывки мыслей.
– Я сегодня же отправлю тебя на Площадь Святых! – закричал градоправитель и ударил раба, – Ты разложил подушки так, что я упал и опозорился!
Слуга стерпел побои молча, но побелел от страха и задрожал. Человек не посмел издать ни звука, а только едва шевелил губами творя молитву.
– Ты опозорил хозяина и после смерти будешь проклят! – продолжал тиран, успокаиваясь, – И никто из предков тебя не возьмёт в свой дом на небесах…
Я заметил присутствие ещё одного человека. Рослого, смуглого старика с жилистыми, крепкими руками, сложенными на груди. Он стоял в тени и презрительно морщился и, наконец, сплюнул прямо на дорогую мозаику, обозначая своё присутствие.
– Отец?! – толстяк даже подскочил на пуфе.
– Ты дурак! Слизняк! И трус! – старик подбросил всё ещё трясущемуся слуге кинжал, а когда тот неловко поймал оружие, нанёс быстрый удар другим клинком в живот с такой силой, что кончик лезвия вышел между позвонками со спины.
– Ты был хорошим рабом, – неожиданно ласково произнёс старик, – Я отправляю тебя к предкам не как домашнего помощника, но как воина. Держи крепко мой кинжал.
– Спасибо! – человек произносил слова, выталкивая их с кровью, но выглядел счастливым, даже когда жизнь покинула его.
