– Все, Андрей, давай про воздушный шар, – решительно решил поменять тему Саша. – Кстати, ваш баллон я находил. Случайно наткнулся. Сначала решил, что бомба или крылатая ракета не взорвалась, да еще и в ямке, как в воронке лежала. Потом приподнял за один конец, понял – пустая, да и стабилизаторов на корпусе нет. Так и не понял, что это и что тут делает. Но на туристов не подумал.
– Вообще, это было много выше по течению? – усомнился я в правдивости Сашиных слов.
– А я там и находил, – отрезал Саша.
Я понял – Саша хочет доказать Октябринычу, что если у него здесь тьма грибов, тогда у нас бомбы, ракеты и воздушные шары. А раз эпизода с козами не было, я знал, с какого места продолжить свой рассказ:
– Следующие два дня мы мирно сосуществовали с нашей «бомбой». Слава каждое утро накачивал наши резиновые матрасы «веселящим» газом, а я упорно «выкачивал» его перед сном. Причем из всех четырех. Друзья–идиоты мне были не нужны. Кроме этого, Славик заполнял газом из баллона все гермоупаковки – мешки из прорезиненной ткани, в которые мы упаковывали спальные мешки, одежду и прочие вещи. И если бы не сам баллон, который никак не хотел становиться легче, наша байдарка действительно пошла бы быстрее.
Я с завистью смотрел на байдарку Славы и Наташи. Она явно имела небольшую осадку, поэтому они достаточно легко неслись по волнам, а мы не могли за ними угнаться, не приложив дополнительных усилий. И это несмотря на то, что все тяжелое и компактное, типа консервов, я специально складывал к ним, и плюс огромная Славкина палатка, которую, он первый раз вез сам.
На третий день мы решили сделать дневку – день без переходов. Так как рыбу мы не ловили принципиально (принцип простой – в этой реке крупной рыбы нет, а мелкая нам ни к чему), заняться нам было нечем. Сначала из носков и другой мелкой одежды мы слепили мяч и сыграли в догонялки. Водящий должен был кого-нибудь догнать и залепить мячом. Мяч не хотел летать, поэтому попасть было трудно и весело.
А потом я предложил заняться тем, чтобы избавиться от баллона в силу бессмысленности его дальнейшей компании. Варианта было два: утопить или закопать. Утопить было проще, но смеющиеся рыбы не давали мне покоя, а закапывать было особенно нечем. Но у Славы был третий план, причем, по-моему, с самого начала. Он решил превратить свою гигантскую палатку в воздушный шар.
Девушки устроили «теологический» спор и получали от него несказанное удовольствие. Очень вдумчиво, и смакуя каждый выявленный факт, они решали, на какой стадии Слава перешел из разряда людей разумных в разряд людей обычных, и остановился ли он на этой стадии или перешел в следующую – людей безумных? Я тоже немного поучаствовал в обсуждении, определив, что причина безумия все в том же веселящем газе, который достаточно легко выходил из гермоупаковок все это время. Слава их всегда в обед подкачивал, восполняя потери за переход. И если сейчас Безумный покинет нас путем улета, то пандемия сразу остановится. А потом я представил, как мы таким способом убиваем двух зайцев – избавляемся от Славкиной палатки и от Славкиной бомбы одновременно, и бросился ему помогать.
Палатка – это единственное, что мне не нравилось в обществе Славы и Натальи. Мало того, что они навязывали нам ее перевозку. Сам процесс постановки занимал полвечера, а сборки – полутра. За это время мы успевали с женой поставить свою палатку, собрать дрова, развести костер и приготовить ужин. А в промежутках поддерживали им, то левую стойку, то правую, натянуть то одну веревочку, то другую. Размером она была с хороший гараж, легковая машина легко в нее умещалась, а еще у нее был тамбур. Славик называл ее «Ангар 18».
