— Невероятно, — пробормотал Петренко, выходя из машины. — А ведь здесь действительно была мертвая зона.
— Как вы этого добились? — спросил Суханов, рассматривая густые заросли горчицы.
— Сначала известкование для нейтрализации кислотности, — объяснил я, ведя комиссию по участку. — Потом посев специальных растений, способных накапливать тяжелые металлы. И обработка бактериальными культурами для ускорения процесса.
— А откуда эти бактерии? — поинтересовался Лаптев, осматривая стебли.
— Выделены из природных источников, железистых родников в предгорьях. Размножены в лабораторных условиях. Технология разработана совместно с районной ветстанцией.
Макаров присел на корточки, выкопал растение горчицы вместе с корнем. Корневая система оказалась мощной, глубоко уходящей в землю.
— А что потом с этими растениями будете делать? — спросил он.
— Будем скашивать, сушить и сжигать как токсичные отходы. Металлы концентрируются в золе, которую мы утилизируем по соответствующей технологии. За один сезон концентрация токсинов снизится на тридцать процентов.
— Сколько таких циклов потребуется? — уточнил Суханов.
— По расчетам, три года. Но уже сейчас на части участков можно высевать обычные культуры.
Мы обошли территорию завода, я показал различные зоны, участки с разной степенью загрязнения, опытные делянки с различными растениями-очистителями, саженцы ивы и тополя для долгосрочной рекультивации.
— Впечатляет, — признал Лаптев. — Но все-таки хотелось бы увидеть экономическое обоснование таких затрат.
— Конечно. Предлагаю поехать к террасированным участкам, а потом в контору, где есть вся отчетность.
Следующим пунктом стали террасы за Березовым оврагом. Ехать тоже пришлось на машинах, расстояние составляло почти три километра по проселочной дороге.
Картина, открывшаяся с гребня холма, впечатляла даже скептиков. Ровные террасы ступенями спускались по склону, каждая засажена картофелем и многолетними травами. Зеленые ряды чередовались с полосами клевера и тимофеевки. По краям террас аккуратно уложенные подпорные стенки из местного камня.
— Сто двадцать гектаров дополнительной пашни, — сказал я, разворачивая план участка. — Раньше здесь были только камни и сорняки. Урожайность картофеля сто пятьдесят центнеров с гектара, трав — пятьдесят центнеров сена.
Суханов достал записную книжку, начал что-то подсчитывать. Макаров и Петренко обходили террасы, придирчиво осматривая подпорные стенки и дренажные канавки.
— А сколько денег потратили? — спросил Петренко, поднимая с земли камень и внимательно его рассматривая.
— Семьдесят тысяч рублей на технику и материалы, — ответил я. — Окупаемость при нынешних урожаях — три года.
— Семьдесят тысяч! — воскликнул Макаров. — А мы целый год просим областную контору выделить двадцать тысяч на ремонт коровника!
— Это средства целевой программы, — возразил я. — На освоение неудобных земель.
— Программы, которая могла бы принести пользу всем хозяйствам района, — вмешался Лаптев. — Но вместо этого все ресурсы сосредоточены в одном совхозе.
Вот оно что. Теперь стали понятны истинные мотивы ревизии. Соседи завидовали успехам «Зари» и хотели урвать свой кусок финансирования.
— Наше хозяйство было выбрано как опытно-экспериментальное, — сказал я. — После отработки технологий опыт будет передан другим совхозам.
— Когда это будет? — насмешливо спросил Макаров. — Через десять лет? А мы что, должны ждать?
В этот момент к подножию склона подъехал УАЗ с надписью «Совхоз Заря» на борту. Из машины вышел дядя Вася в рабочей спецовке, испачканной машинным маслом.
— Виктор Алексеич, вас Михаил Михайлович к телефону просит, — сказал он, снимая замасленную кепку. — Звонят из области, срочно.
— Какие еще звонки? — насторожился Лаптев. — Мы пока не закончили.
— Не знаю, — пожал плечами дядя Вася. — Сказали, найти товарища Корнилова и срочно к аппарату.
Пришлось ехать в контору совхоза. Комиссия последовала за мной, видимо, опасаясь, желпя узнать, кто меня ищет.
В конторе Громов стоял возле телефонного аппарата черного цвета, нервно барабаня пальцами по столешнице. Увидев процессию, он слегка удивился, но виду не подал.
— Виктор Алексеевич, Иван Федорович Савельев просит к телефону, — сказал он, протягивая трубку.
Я взял трубку, чувствуя напряженные взгляды комиссии.
— Корнилов слушает.
— Виктор Алексеевич! — в трубке прозвучал знакомый голос заместителя председателя облисполкома. — Как дела? Слышал, у вас гости из области.
— Да, Иван Федорович. Проводится ревизия программы освоения неудобных земель.
— Понятно. А результаты какие? Товарищ Лаптев доволен увиденным?
Я посмотрел на второго секретаря райкома, который стоял рядом и явно слышал разговор.
— Результаты положительные. Освоено более трехсот гектаров, урожайность превышает плановую…
— Отлично! — Савельев говорил громко, так что слышно было всем присутствующим. — Как раз завтра у нас совещание по развитию мелиорации в области. Будем изучать ваш опыт для внедрения в других районах.
Лаптев нахмурился, Макаров переглянулся с Петренко. Ситуация разворачивалась не так, как они планировали.
