— Михаил Иванович, — осторожно ответил я, — комиссия выявила ряд формальных недостатков в документообороте. Работаем над устранением.
— А серьезные проблемы?
— Решаемые. Но потребуется время на оформление дополнительных согласований.
Климов помолчал:
— Виктор Алексеевич, у меня к вам просьба. Завтра приезжает делегация из обкома, хотят посмотреть на вашу систему орошения. Можете провести экскурсию?
Визит из обкома это серьезно. Областное руководство могло как поддержать проект, так и закрыть его одним решением.
— Конечно, Михаил Иванович. Во сколько ожидать?
— В одиннадцать утра. Будет заместитель секретаря обкома по сельскому хозяйству и представители плановой комиссии.
— Встретим достойно, — пообещал я.
После разговора с Климовым я долго сидел у окна, обдумывая ситуацию. С одной стороны, формальные претензии комиссии. С другой, интерес областного руководства. Где-то между этими полюсами лежал путь к успеху.
За окном в свете прожекторов мелькали фигуры рабочих второй смены. Семеныч на экскаваторе рыл котлован для шестой насосной станции. Сварщики соединяли очередную секцию трубопровода.
Около семи вечера в кабинет заглянула Галя в темном пальто с мутоновым воротником. На голове шерстяная шапочка, в руках кожаная сумка с документами.
— Витя, — сказала она, — у меня новости про снеговиков! Комсомольцы провели первые наблюдения.
— И что выяснили?
— Снеговиков делают рано утром, до начала рабочей смены. Федька видел следы в снегу, кто-то ходил возле четвертой насосной станции около шести утра.
— А самого строителя видели?
— Нет, но Колька нашел интересную улику. Рядом со снеговиком валялся огрызок химического карандаша, такие продают в канцелярском магазине на улице Ленина.
Улика была слабой. Такими карандашами пользовались все инженеры и техники в совхозе.
— А что изображено на чертежах? — поинтересовался я.
— Вот самое интересное! — Галя достала из сумки сложенный лист ватмана. — Схема дополнительной системы безопасности для насосных станций. Очень подробная, с указанием всех размеров и материалов.
Я развернул чертеж на столе. Действительно, профессиональная работа. Предохранительные клапаны, датчики аварийного отключения, резервные насосы, все, что требовалось для соответствия современным нормам безопасности.
— Знаете что странно? — сказала Галя, изучая схему. — Эти дополнения решают почти все замечания комиссии по технике безопасности.
Я внимательно сравнил чертеж с пунктами претензий. Действительно, загадочный автор снеговиков словно знал о проблемах заранее и готовил решения.
— Очень подозрительно, — согласился я. — Нужно вычислить этого таинственного помощника.
— Завтра организуем скрытое наблюдение с пяти утра, — улыбнулась Галя.
На следующее утро я проснулся в половине пятого от звонка самодельного будильника, который собрал из деталей старых часов «Янтарь» и электрического звонка. За окном стояла глубокая зимняя ночь, термометр показывал минус тридцать два градуса.
Быстро умывшись холодной водой из алюминиевого рукомойника, я надел ватную телогрейку темно-синего цвета, валенки с галошами и шапку-ушанку из искусственного меха. На улице воздух настолько морозный, что дыхание мгновенно превращалось в густые облака пара.
«Урал» завелся с трудом. Пришлось прогреть двигатель паяльной лампой и несколько раз нажать на кик-стартер, прежде чем мотор заработал неровным рокотом. Через десять минут я уже ехал по заснеженной дороге к месту тайного наблюдения.
Галя с тремя комсомольцами уже ждала меня возле склада строительных материалов, расположенного в двухстах метрах от четвертой насосной станции. Все были в теплой одежде, полушубках, валенках, с шерстяными шарфами, намотанными поверх шапок.
— Виктор Алексеевич, — тихо поздоровалась Галя, выдыхая белые облачка пара, — мы здесь уже полчаса. Пока никого не видели.
Рядом с ней стояли Колька в телогрейке цвета хаки и узорчатых валенках тети Груши, Федька в ватной куртке и армейских ботинках на войлочной подошве, и Наташа в длинном пальто из драпа с мутоновым воротником.
— А оборудование принесли? — поинтересовался я, потирая озябшие руки в рукавицах из овчины.
Колька показал армейский бинокль БПЦ 8×30 в кожаном футляре:
— Дядя Вася дал, еще военный. И термос с горячим чаем тетя Зина передала.
Мы расположились в засаде за штабелем досок, откуда хорошо просматривалась территория вокруг насосной станции номер четыре. Павильон размером три на четыре метра виднелся в предрассветных сумерках как темный прямоугольник на белом снегу.
— А если никто не придет? — шепотом спросила Наташа, кутаясь в шарф из ангорской шерсти.
— Тогда завтра повторим наблюдение, — ответил я так же тихо. — Рано или поздно поймаем нашего загадочного инженера.
Время тянулось медленно. Мороз пробирал даже через теплую одежду, ноги постепенно немели в валенках. Галя время от времени разливала горячий чай из термоса в алюминиевые кружки, но напиток быстро остывал на морозе.
