– Именем императора… – закричал Картахена, но сильный удар ладонью по лицу, заставил захлебнуться. Расшитая жемчугом шапка сползла на глаза, по губам потекла кровь. – Кесада, Мендоса! – звал капитан «Сан-Антонио», – именем императора приказываю вам арестовать бунтовщика!
Пораженные испанцы неподвижно сидели за столом, они чувствовали за спиной матросов, готовых навалиться на них. Кесада медленно начал подниматься, потянулся к мечу. Серран с размаха ударил кулаком по столу. Как послушная собака, капитан безвольно плюхнулся на место, ожидая, что португальцы накинутся на него.
– Что вы медлите? – из-под шапки вопил Картахена. – Кесада, Мендоса!
– Заткнись, каналья! – заорал Магеллан и с удовольствием пнул аристократа в пах.
Испанец мешком повис на руках врагов, шапка свалилась на пол, чистые ухоженные золотистые волосы рассыпались по изуродованному лицу, нос распух и кровоточил. Окинув взбешенным взглядом офицеров, Хуан понял, что проиграл. Наследственный дух рыцарей заставил его подняться на ноги, гордо вскинуть голову перед адмиралом, по-мужицки избившим его, и спокойно сказать:
– Вы победили, сеньор.
Альгвасил снял с него меч, передал арестованного стражникам. Они увели пленника в трюм. Картахена не сопротивлялся.
Магеллан подошел к столу, сел в кресло. Дуарте поднял стул, занял место контролера.
– Назначаю капитаном «Сан-Антонио» главного счетовода эскадры, нотариуса Антонио де Коку, – глухо промолвил адмирал.
Все обернулись к Барбосе, невозмутимо разглядывавшему узоры на скатерти.
– Прочие должности сохраняются без изменений, – продолжил командующий. – Мне известно, что двое из присутствующих участвовали в заговоре. За измену их полагалось отправить на рею, но я не сделаю этого.
– Простите, сеньор капитан-генерал, мы были введены в заблуждение, – попытался оправдаться Кесада.
Я не требую объяснений, – прервал Магеллан, – надеюсь, впредь вы не позволите водить себя за нос.
– Безусловно, – согласился Кесада.
– Разрешите задать вопрос? – вежливо поинтересовался Мендоса.
– Контролер не умрет, – догадался Фернандо. – Я прикажу заковать его в кандалы.
– Хуан де Картахена рыцарь знатного рода, – мягко напомнил главный казначей. – Он человек чести и слова…
– Что вы предлагаете?
– Поручите бывшего инспектора моим заботам. Обязуюсь содержать его под стражей и вернуть на флагман по вашему требованию.
– Он опасный преступник! – запротестовал Барбоса. – Где гарантия, что вновь не устроит заговор?
– Мой герб тому порука.
– Это очень рискованно, – настаивал Дуарте.
– Я согласен, – ответил адмирал, – помните о слове.
Шурин осуждающе посмотрел на Магеллана, но спорить не осмелился. Совет закончился. Капитаны разъехались по кораблям. Они поняли, что адмирал доверяет им, не желает распрей. Картахена пообещал не бунтовать, поселился у Мендосы на «Виктории». Де ла Рейна с почетом вернулся на «Сан-Антонио».
«Да хранит Господь вас, сеньор капитан-генерал, кормчих и всю добрую команду!» – слышались по вечерам четкие вежливые приветствия.
Неприятности на этом не кончились. Беспрестанные дожди, штормы, водяные смерчи преследовали экспедицию, сырость губительно действовала на провиант. Солонина тухла, сухари расползались кашей по мешкам, в них развелись черви. Хлеб прокаливали на печи, муку просеивали, сушили, но это не спасало от поганых тварей. Дневной рацион сократили до предела: полтора фунта сухарей, два литра воды на человека. Рыбная ловля шла из рук вон плохо. Акулы спасались от волн, покидали корабли. Поднялся ропот, вспомнили ужасный гороскоп Фалейры, предсказавший ему гибель, а значит, и прочим членам команды. Простое открытие, ранее не приходившее в голову, повергло в ужас и уныние даже опытных офицеров. Силы покидали людей. Матросы на вахтах от усталости валились на палубу. Канониры, стражники, конопатчики, солдаты пехоты работали с парусами, с горечью читали на гроте под крестом святого Якова: «Это – образ нашей благоприятной судьбы».
«Благоприятная судьба» дважды чуть не перевернула корабли. Ураганы клонили каравеллы реями к воде. Требовалось огромное мужество, чтобы не перерубить мачты, не отдаться воле волн. Но тогда впереди ожидала голодная смерть, если Господь не сжалиться, не выбросит к побережью. Вперед, только вперед – это понимали все, от юнги до капитана. Земля Святого Креста грезилась за горизонтом Землей Обетованной, землей Спасителя.
29 ноября с «Тринидада» послышалась беспорядочная пушечная пальба, означавшая близость земли, наличие мелей и подводных скал. Люди ошалели от радости. Падали на колени, рыдали, молились, обнимались, славили Христа, поздравляли адмирала, смеялись над лжепророком Фалейрой. Они выжили и пришли на континент, далее дорога казалась легким путешествием.
