Недобрую ночь пережили команды. Холодный ветер гудел в снастях, волны раскачивали каравеллы, грозили сорвать с якорей, швырнуть на скалистый берег. Матросы задумались о том, что ждет их через неделю, ощутили пронизывающее дыхание зимы, воющий голос штормов. Офицеры растерялись: одни надеялись на возвращение в Испанию, другие ожидали приказа повернуть к тропикам, третьи утверждали, будто Магеллан упрямо пойдет на юг. Несмотря на разногласия, многие сходились в одном: пора искать зимнюю стоянку.
Адмирал угадал настроение флотилии. Утром передали распоряжение двигаться вдоль берега на юг, искать удобную бухту для организации лагеря. Ожидавшие возвращения в теплые края приуныли, но непонятно откуда появился слух о возможном изменении курса в сторону Африки, к мысу Доброй Надежды. Офицеры говорили о секретном пункте королевских инструкций, допускавшем достижение цели португальским путем. Настроение команд улучшилось, люди надеялись, что командующий не загонит их во льды.
Двое суток эскадра внимательно осматривала берега, искала хорошее место для базы. Требовалась закрытая гавань, с малым входом и просторной акваторией, защищенная от ветров горами и скалами. С правого борта тянулся низкий голый берег с обнажавшимися при отливах камнями, мрачно напоминавшими о происшествии с «Викторией». Вскоре благополучно достигли устья реки Чубут, где пополнили запасы воды. 27 февраля натолкнулись на два острова с диковинными «гусями» и «морскими волками».
«Поистине трудно определить число встретившихся гусей: их было так много, что за час мы загрузили все корабли, – записал Пигафетта. – Гуси окрашены в черный цвет, их тело с крыльями покрыты перьями одинаковой формы. Они не летают, кормятся рыбой. Из-за обилия жира не было необходимости ощипывать перья, – мы попросту сдирали кожу. Клюв у птиц похож на вороний. Морские волки разной масти достигали размеров с корову, имели коровьи головы с маленькими круглыми ушами и крупными зубами. У них нет лап. У туловища есть похожие на наши руки подошвы с когтями, а между пальцами – перепонки, как у гусей. Если бы волки умели бегать, то были бы весьма свирепы. Они плавают и питаются рыбой».
Адмирал приказал подготовить шлюпку, отправить на берег заготовителей с арбалетами, копьями, мечами, сетями. Шестеро матросов с «Тринидада» взялись за весла и осторожно подплыли к птицам, опасаясь преждевременно вспугнуть стаю. «Гуси» не улетали и не убегали. Наоборот, дружной толпой, переваливаясь с боку на бок, направились к причалившей лодке. Матросы заметили у птиц вместо крыльев с боков черно-белых телец некое подобие плавников. Заготовители накинули на пингвинов сеть, подсекли края, собрали птиц в кучу. Хозяева острова отчаянно барахтались, пытались освободиться, прочие разбежались в стороны, остановились и с интересом наблюдали за пойманными сородичами. Солдаты вытаскивали птиц из сети, рубили головы, протыкали тельца копьями, грузили в лодку. Глупые «гуси» не разбегались по острову, не прятались в расщелинах, а вернулись к испанцам и не выказывали страха или агрессивности. Наполнив шлюпку убитыми пингвинами, двое моряков поплыли к «Тринидаду», четверо других под предводительством сына кормчего, Васко Гальего, ловили беззащитных птиц. Они накидывали на безголосых пингвинов сеть, наносили удары мечами, кололи копьями, догоняли убегавших по берегу. Место сражения покрылось трупами. Птицы сообразили, что им не скрыться от смерти на земле, нырнули в воду. Но за поворотами берега, за скалами и камнями спокойно бродили десятки доверчивых пингвинов. Охотники стаскивали трофеи в кучи, шли по острову.
На помощь заготовителям капитаны прислали свои лодки, матросы не успевали подбирать теплые тушки птиц. Так продолжалось около часа, пока с материка не налетел шквал, потащивший эскадру в океан. Шлюпки поспешили вслед за кораблями, на острове задержалась лишь лодка с флагмана. Увлекшиеся погоней матросы не обратили внимания на поднявшийся ветер, а когда увидели уплывающие суда, догнать их было нельзя.
– Они бросили нас! – закричал Хуан Сантандрес.
Все кинулись к шлюпке. Спотыкаясь о камни, задыхаясь от бега, выскочили на берег, принялись стаскивать тяжелогруженую лодку в воду. Хинес де Мафра залез внутрь суденышка, начал вышвыривать за борт тела пингвинов.
– Стойте! – спохватился Васко Гальего. – Что вы делаете? Ветер унесет нас в океан.
– Мы догоним «Тринидад», догоним… – нервно повторял Хинес, выбрасывая птиц.
– Дурак! – закричал Васко. – Мы погибнем!
– Отстань! – огрызнулся Хинес— Не хочешь – не плыви!
– Хуан, Лено, – уговаривал Васко, – вы сошли с ума!
– Уйди, а то зашибу веслом! – пригрозил Хинес.
– Не мешай! – заступился за него Хуан. – Хинес правильно говорит, надо плыть, пока видно корабли.
– Хуан, ты старше его почти вдвое, должен понимать, что в море нас не найдут. Волны перевернут шлюпку, вытолкнут на камни.
– Пошевеливайтесь! – торопил Хинес.
Вдвоем они быстро раскидали пингвинов. Васко стоял по пояс в воде, не пускал лодку. С противоположного борта Леон тащил ее в море.
