Мы обязательно найдем пролив, наше дело угодно Богу. Вы видели Святые Тела, слышали их голоса. Сила Господня не покинет нас, пока вы не отвернетесь от Него, не отдадите души искушающим дьяволам. Святая Церковь послала нас обратить дикарей в истинную веру, получить прощение грехов и жизнь вечную. Неужели вы забудете о ней? Совершите тягчайший грех? Нет, вы не сделаете этого! Мы выполним обещание Баррамедской Божьей Матери, воздвигнем кресты на новых землях, поставим падраны, пойдем до конца, пока не омоем лица водой Полуденного моря!
– Верно, сеньор капитан-генерал, – поддержали португальские моряки.
– Чего это мы затеяли? – удивились другие.
– Мы не против Бога и короля Кастилии! – оправдывались третьи.
– За дона Карлоса, за вас, сеньор Магеллан! – заверили прочие.
– Земля на юго-западе! – послышался голос с марса.
– Вахтенным приготовиться к повороту! – зычным голосом скомандовал адмирал. – Передать по эскадре команду «Внимание!»
Толпа вмиг разбежалась по местам. У шканца остались трое офицеров, поднявшихся из трюма во время шума.
– Хотите заночевать в море? – спросил командира молодой альгвасил Гонсало Гомес де Эспиноса, взявший на палубу меч и готовый пустить его в дело.
– Здесь открытая бухта, – пояснил Фернандо, – надо найти удобную гавань. Сеньор Пунсороль, примите вахту у Альбо! – подозвал штурмана.
Тот шагнул к лестнице. Под распахнутым плащом кормчего Магеллан увидел доспехи.
– Ого! – воскликнул он. – Вы в полной боевой готовности?
– Иногда пять солдат действуют на смутьянов лучше тысячи слов, – промолвил итальянец. – Энрике со слугами захватили порох и оружие.
– Разумно… – похвалил Фернандо. – А вы, Моралес, тоже пришли сражаться? – усмехнулся адмирал, оценивая нескладную фигуру врача в мягком теплом халате и шерстяном колпаке.
– У меня нет врагов. Я уповаю на благоразумие, лечу людей, а они не забывают добро. Мне везде найдется работа.
– Опасные слова, – погрозил пальцем Фернандо. – Пахнут изменой!
– Мертвым не изменяют, – улыбнулся Моралес— Служат живым хозяевам и своим интересам.
– Шкоты травить! – распорядился Пунсороль, занимая место на юте. – Руль вправо!
Паруса заполоскались по ветру. Каравелла мягко накренилась на бок, описала полукруг, повернулась бушпритом на юго-восток.
– Шкоты выбрать! – раздалась команда. Матросы подтянули наполнившиеся ветром кливера, развернули бизань-рей. – Руль прямо, шкоты крепить! – велел штурман.
– Пойдем в каюту, – предложил Дуарте командиру— Пунсороль управится без тебя.
– Поднять фок и грот-стаксели! – приказал итальянец.
Вахтенные расправили полотнища. Металлические раксы заскользили по штагам, взвились ввысь между мачтами треугольные паруса. Правым галсом в полный бейдевинд эскадра устремилась назад к выходу из залива Сан-Матиас, не ставшим «Проливом Фернандо де Магеллана».
– Теперь жди бунта, – сказал Дуарте в каюте, устало откидываясь на спинку кресла. – Принеси-ка нам вина, – попросил малайца. Фернандо кивнул, и раб вышел. – Представляю, что сейчас творится на кораблях Мендосы и Кесады! Картахена злорадствует, смеется над нами.
– На судах было тихо.
– До поры до времени… Если наши люди поддались отчаянию, то за чужие команды нельзя поручиться. Холода и осенние шторма усугубят положение, смутьяны закончат дело.
– Ты прав, – согласился Фернандо. – Предлагаешь перезимовать на севере в удобной гавани?
– А что делать? Ты видел, как настроены моряки. Вряд ли твои речи надолго успокоят матросов. Они не верят в секретные карты, видят, как ты идешь вслепую, суешь нос в щели, как пес в конуре.
– Иоганн Шенер изобразил пролив на сорок пятом градусе, – сообщил Фернандо.
– Солис на тридцать пятом, – парировал шурин.
– Веспуччи говорил о пятидесятых, – упорствовал Магеллан.
– Он предполагал, – уточнил Дуарте.
– Пусть так, но ведь Америго не фантазер, а главный пилот Кастилии!
– Но и не провидец.
– Вероятно, он имел сведения, подобные фактам, собранным Колумбом и Каботом накануне походов.
– Чепуха, мало ли ты слышал «достоверных» рассказов! Кто их проверял?
– Мы проверим.
– Ты с ума сошел! Неужели за месяц спустишься за пятидесятую широту?
– Спущусь.
– Там сейчас льды, морозы, айсберги. Пока мы подойдем к широте Веспуччи, корабли превратятся в ледышки.
– Джон Кабот плавал во льдах.
– С ним шли северяне, а не южане.
– Мы не слабее его, – Фернандо лег на кровать, принялся растирать ногу. – Мы выживем в таких условиях.
– Это безумие, – спорил Барбоса. – Никто из нас не ходил в высоких или низких широтах.
– Осилим… – адмирал закусил губу.
– Дерет? – посочувствовал шурин.
– Привык, – ответил Магеллан. – Нервное напряжение, холод… Сейчас пройдет, – попробовал улыбнуться, но вышла жалкая страдальческая гримаса.
– Тебе во льды лучше идти с деревянным протезом, – мрачно пошутил Барбоса. – Ты первым загнешься!
– С такими, как ты, там делать нечего, – обиделся Фернандо.
– Я не меньше тебя плавал! – повысил голос Дуарте.
Родственники нахмурились, отвернулись друг от друга.
Вошел Энрике с подогретым вином. От кувшина пахло солнечной осенью зеленой Испании.
