Придворные молчали.
– Сколько вы просите денег? – решительно спросил король.
– Пять миллионов, – сказал Магеллан.
– Десять! – перебил Аранда.
– Десять? – король взглянул на банкира.
– Неизбежны военные столкновения, необходимы сопровождающие суда.
– Пожалуй, вы правы, – кивнул Габсбург.
– Такой суммы достаточно для найма швейцарцев, способных закрыть доступ Франции на Апенинский полуостров, – возразил Соваж. – У нас много забот в Европе.
– Из-за германского наследства возможны осложнения, – добавил кардинал Утрехтский.
Карл недовольно посмотрел на них, остановился на воспитателе.
– Если мы ввяжемся в войну, король Мануэл откажется жениться на вашей сестре Элеоноре, – предрек Гийом де Круа.
– Я найду ей более достойного мужа! – визгливо закричал Габсбург. Губа дернулась вверх, как у оскалившейся собаки, лицо порозовело.
– Испания – великая страна! – торжественно произнес Фонсека. – Нам нечего бояться португальских провинций. Вложенные в торговлю десять миллионов мораведи принесут минимум двадцать, а отданные ландскнехтам – осядут в кабаках и не запрут северную границу. В предложении сеньора Магеллана есть здравый смысл, его следует принять.
– Никто не спорит с разумными доводами капитана, – пояснил Типом де Круа, – мы высказываем сомнения относительно своевременности.
– Скандал в Европе не уйдет от нас, а дорогу в Южное море и на острова захватят португальцы! – настаивал испанец.
– Вы правы, – поддержал кардинал Утрехтский. – Десять миллионов не решат исхода конфликта, да и пока не ясно, возникнет ли он.
– В таком случае, Королевский совет одобряет предложение сеньора капитана, предлагает ему с бакалавром письменно изложить суть проекта для принятия окончательного решения, – закончил Гийом де Круа.
Король кивнул, аудиенция закончилась.
Неожиданная поддержка кардинала Фонсеки определила исход дела. Подверженный влиянию наставников молодой флегматичный король загорелся идеей открытия и колонизации новых земель. Возможно, в душе будущего императора, объединившего под своей короной Испанию, Германию, Португалию, Нидерланды, возобладали свойственные юному человеку романтические чувства, или идеи великих гуманистов разбудили дар предвидения экономических и политических последствий. Он не вел дневников, не оставил историкам объяснений своих поступков. В унылое зимнее утро Магеллан обрел сильнейшего покровителя, способного снарядить целую флотилию с отрядом сопровождения морской пехоты.
Начались долгие переговоры. Члены Большого совета получили составленный бакалавром и капитаном подробный документ о целях и характере экспедиции, содержащий требования авторов доли доходов с торговых сделок, прав и привилегий на новых землях. Канцлер отклонил завышенные претензии. Король поступил благоразумно, предпочел не вмешиваться в базарное торгашество, предоставил ведение дел доверенным лицам. Основываясь на соглашении Фердинанда и Изабеллы с Колумбом, Магеллан писал:
