Королевский совет соглашался навешать звонкие титулы на безвестных португальцев, но вычеркнул требования десятой доли доходов и собственности на острова. Вызывала сомнение целесообразность объявления астролога «конъюнкта персона» равноправной с Магелланом. Наличие двух адмиралов во флотилии могло привести к нежелательным последствиям. Фернандо согласился с Советом, Фалейра категорически возражал, отказывался на иных условиях дать карты, принять участие в экспедиции. Неясным оказалось положение Хуана Аранды, надеявшегося частным образом получить значительные проценты. Дело переходило под государственный контроль, он оставался в стороне. Раздосадованный фактор сослался на неотложные заботы в Индийской палате, уехал в Севилью.
На протяжении полутора месяцев Магеллан с Фалейрой писали проекты, а члены Совета настойчиво вычеркивали неугодные требования. Постепенно договорились о составе флотилии и численности моряков. Король брал на себя обязательства снарядить за счет государственной казны пять кораблей, нанять на службу, не считая офицеров и священников, 250 человек, заплатить жалованье за два года по 8 760 мораведи (12 мораведи в день). Однако не могли согласовать главное – долю доходов адмиралов.
Неожиданно от Аранды пришло письмо с сообщением о переезде в город банкира и судовладельца Христофора де Ορο, закрывшего контору в Лиссабоне из-за ссоры с португальским королем. Опальный фламандец предлагал полностью возместить издержки по организации экспедиции, выйти в море на его кораблях. Финансистом руководили корыстные интересы, желание отомстить Мануэлу за нарушенное слово и невыплаченные проценты. Магеллан оказался в сложном положении. Он мог бросить дела в Вальядолиде, принять предложение судовладельца, не сулившее огромных выгод от обладания титулами, должностями, землями, выторговываемыми у короля; с другой стороны, затягивание переговоров Советом становилось нестерпимым, когда в Севилье ждали полновесные деньги. Фернандо использовал предложение Христофора де Ορο в качестве козырной карты, написал короткое письмо дону Карлу и Королевскому совету с просьбой позволить только одно – плыть под испанским флагом, а за оказанную милость обещал выплатить пятую часть доходов.
В Совете разорвалась бомба. Соваж схватился за сердце, знакомый с финансистом Гийом де Круа почуял подвох, кардинал Утрехтский онемел от изумления. «Да, да…» – шамкая губами, сказал Фонсека, прикидывая в уме потери от предложения конкурента. Состоялось короткое заседание. Придворные единодушно решили: если за дело взялся банкирский дом фламандца, разбогатевший на организации подобных экспедиций, на торговле с Индией, Африкой, Бразилией, то дело чрезвычайно выгодно и не следует упускать его из-под контроля.
– Придется соглашаться с условиями португальцев, – мрачно изрек Соваж.
– Нельзя так щедро раздавать земли, – воспротивился кардинал Утрехтский, – история нам этого не простит!
– Историю делают короли, – поправил Гийом де Круа. – Дон Карлос склонен поддержать капитана с астрологом.
– Мы уполномочены защищать интересы монарха, – настаивал кардинал, словно речь шла о заведомо известных землях.
– Одна десятая часть доходов – слишком большая плата за старую идею, – сокрушался канцлер. – Если бы появилась возможность сократить ее…
– Почему бы и нет? – подал голос Фонсека. – Человек жаден в своем естестве, но еще более тщеславен. Сделайте португальцев кавалерами ордена Сант-Яго, оденьте в ленты, нацепите звезды с крестами, дайте Фалейре желанное дворянство, и они станут сговорчивее.
Удивительно не то, что в голову старика, искушенного в интригах и умудренного жизненным опытом, пришла блестящая идея. Удивительно, почему эти умные люди не заметили, что просьба Магеллана сулит ему меньше почестей и денег, чем условия Совета? В игре часто побеждает отважный противник. Ход Магеллана ослепил рассудок придворных, вынудил срочно найти приемлемый компромисс.
В конечном счете выиграл король. Два новых кавалера ордена Сант-Яго не обременили почетную организацию, допускавшую в свои ряды представителей высшей аристократии и мелкого дворянства. Они добивались звания верной службой, героическими деяниями или ценою груженных золотом и серебром американских кораблей. Будущие кавалеры согласились на одну двадцатую часть доходов с новооткрытых земель. Об этом канцлер и не мечтал.
Солнечным весенним днем, 22 марта 1518 года, когда во дворце появились первые цветы, а на улицах побелили стены домов, король подписал «Капитуляцию» – двустороннее соглашение с португальцами, плод трехмесячного торга, взаимных обид и обвинений. Канцлер Соваж торжественно вручил Магеллану свиток толстой белой бумаги с золотыми коронами и гербами, с красной сургучной печатью на шелковом шнуре, скрепленный кудрявой размашистой подписью. Дрожащей рукой Фернандо принял документ, открывающий дорогу в Южное море, возводящий его на высшую ступень флотской иерархии.
