Плотники мастерили из толстых дубовых досок крышки оружейных портов, покрывали сверху вторым тонким слоем. Затем крепили на шарнирах к обшивке бортов, тянули через сквозные отверстия изнутри корпуса тросы, поднимавшие и опускавшие крышки.
Канатчики из сложенного пополам растительного троса плели запасные ванты. Надевавшуюся на мачту верхнюю петлю (бензель) и концы в местах установки юферсов, крепивших их к русленям бортов, клетневали, пропитывали противогнилостным составом. Из волокон пеньки, манилы, сизаля вили нити – каболки, собирали в пряди, из которых сплетали тросы для привязывания парусов к реям и управления ими.
Из льняных, пеньковых, хлопчатобумажных тканей, привезенных из Бофорте и Ожерсе, швейники кроили паруса. Тонкая светло-серая парусина «мелистух» шла для изготовления верхних полотнищ второго яруса и носового блинда бушприта, толстая – для нижних парусов и штормовых.
В кузницах для якорных веретен ковали железные полосы, складывали вместе, закругляли острые углы, сваривали, получали прочный тяжелый стержень с отверстием, куда вставляли кольцо для крепления троса. В толстой нижней части веретена делали вырез для отдельно изготовленных рогов. Лапы якоря (равнобедренные треугольники) надевались на рога. Из двух сужающихся к краям дубовых брусков строгали перекладину, не позволявшую якорю горизонтально ложиться на дно. Половинки скрепляли на веретене железными полосами. Для каждого корабля изготавливали десяток различных по весу и назначению якорей.
На ахтерштевнях ремонтировали громоздкие поворотные «наваррские» рули. К тяжелой прочной основе (рудерпирсу) ставили плоскую поверхность – перо руля, собранное из трех широких досок, скрепленных стальными ребрами со штырями. Для предохранения от древоточцев руль обшивали двумя слоями досок, отчего он получался массивным. С помощью железных петель руль навешивали на ахтерштевень. Его верхний конец проходил через отверстие в корме внутрь каравеллы и заканчивался на палубе, где на него насаживали рукоять румпеля. Штурвальных колес не знали.
Стекольщики вставляли стекла в дверцы нактоузов (ящиков для компасов), песочных часов, прочего навигационного оборудования. Нактоузы предохраняли инструменты от непогоды. Они разделялись на три части: в центральной, отделенной от боковых прозрачными перегородками, горела лампа, по краям лежали компасы. Чтобы при сильной качке ящики не переворачивались, их болтами прикручивали к палубе.
Механики устанавливали помпы для удаления воды, скапливавшейся даже в хорошо проконопаченном судне на днище под пайолами. Помпы представляли поршневые насосы, от которых к шпигатной дыре в корпусе корабля тянулись трубы. Индийская палата не пожалела средств, выделила медные «королевские» помпы. Их размещали в шахтах около грот-мачт по четыре штуки (по две в ряд с каждой стороны). Управление выводили на палубу, подвешивали на мачту рычаги.
Печники из красных широких кирпичей перекладывали в трюмах очаги. Скотники мастерили загоны для кур, овец, свиней, коров. Жестянщики паяли плоские чаны для сбора нечистот, стоявшие под настилами загонов. Фонарщики гнули железо, чеканили медь для 80 фонарей. Свечники топили воск, стеарин, плели льняные фитили для свечей. Их количество измерялось не штуками, а фунтами. Всего эскадра взяла с собой 14 тысяч фунтов свечей. Для церковной службы лили трехдюймовой толщины, украшали фольгой.
Старший астролог Андрее де Сан-Мартин получил семь астролябий для измерения угловой высоты звезд. На четырехсекторном кольце, с ушком для подвешивания на гвозде, вращался на оси диск. На этой же оси закреплялась и перемещалась вокруг него угломерная линейка с диоптрами на концах. На латунных дисках гравировальщики нанесли изображения морей и материков, на прикрепленных к ним пластинах – небесные созвездия. На кольце имелась шкала времени. Астролябией пользовались при хорошей погоде, в качку она не годилась. Незадолго до похода португальцы освоили более удобные в обращении квадранты. Девяностоградусная шкала («четвертушка») позволяла охватить звезды от горизонта до зенита. Плечо угломера снабжалось диоптром, засекавшим небесное светило. По отвесу на квадранте помощник определял искомую величину угла. Сан-Мартин получил 22 квадранта.
Дали астрологу и градшток, «посох Иакова» – скрываемое от иностранцев португальское новшество. Магеллан обучил штурмана пользоваться прибором. Секретный градшток состоял из четырехгранного стержня с передвигающейся по нему поперечной рейкой. Конец инструмента подносился к глазу наблюдателя, а рейка перемещалась до тех пор, пока не закрывала видимость между горизонтом и точкой на небе. По шкале на стержне определялась угловая высота звезды.
