– Мы заставим их подчиниться радже! – воскликнул адмирал.
– Наверное, касик сам придерживается такого мнения, – заметил Барбоса, – если третий день тянет с ответом. Надо было спалить половину поселка, принудить его стать союзником.
– Властитель просил показать железных воинов славному капитану Али, чтобы он подробно поведал о них во дворце, – передал правитель Масавы.
– Сомневаются в нашей силе, – усмехнулся Дуарте. – Давай трахнем картечью по лодкам, чтобы убедились в словах Эсплеты?
– Успеем, – удержал Фернандо.
– Я отправлюсь на берег и сражусь с туземцами! – предложил альгвасил.
– Али сам испробует их силу? – разглядывая владельца сиамской джонки, спросил адмирал.
– Да.
– Я зашибу его кулаком! – пообещал Барбоса, намереваясь пойти за доспехами.
– Слишком много чести для мавра сражаться с капитаном, – удержал шурина Фернандо. – Вели Хинесу приготовиться к поединку!
– Ваша милость, позвольте мне сокрушить врага Христова! – попросил Эспиноса.
– Нет, Гонсало, пусть индейцы увидят, как сражаются наши солдаты. Это сильнее подействует на них.
На деке корабля освободили пространство в несколько шагов, способное вместить противников. Хинес поднялся на палубу в полном вооружении: с мечом и щитом, в наглухо закрытом шлеме. Непривычный вид стального человека смутил Али, но он мужественно вынул турецкую саблю, взял в руку маленький круглый щит. Их поставили друг против друга, наказали по удару колокола начать сражение. Зрители отползли к бортам, уселись на циновки. Испанцы перенимали обычаи туземцев.
Отец Антоний благословил матроса на бой с язычником, Пигафетта звонко ударил в колокол. Мавр бросился на матроса. Хинес лениво прикрывался щитом, принимал скользящие удары на доспехи, демонстрировал прочность и надежность кирасы, делал ложные выпады, запугивал соперника, не лез напролом, щадил его. Распаляясь и не встречая сопротивления, мавр яростно колотил испанца, стремительно вращал перед ним кистью руки блестящую саблю. Украшавшие рукоять драгоценные камни радугой брызгали по сторонам, сверкало стальное изогнутое лезвие. Белое полотнище одежды летало по воздуху, тюрбан сбился набок, грозил сползти на ухо. Али наступал на матроса, теснил к борту, затем отходил на два шага, чуть отдыхал и снова кидался вперед, как боевой петушок. Он призывал на помощь Аллаха, подбадривал себя криками.
– Поддай ему, Хинес! – подзадоривал приятеля Леон.
– Рубани собаку! – кричал Сантандрес.
– Заснул что ли? – дразнил Васко.
– Выдохся турка, – решил кто-то из зрителей.
– Араб, а не турка, – поправил сосед.
– Он из Африки, – сказал второй.
– Рожа у него красная, как у индейца, – заметил третий.
Зрители захохотали. Смех унижает бойца – мавр взбесился, отчаянно лез на рожон. Коламбу, его единственный сторонник, приуныл. Офицеры увлеченно сыпали советами, противоречили друг другу. Хинес пропустил несколько болезненных ударов, обиделся на Али, разозлился. Когда мавр накинулся на него, стараясь угодить саблей в шлем и повредить забрало, матрос пнул его в пах. Али согнулся от боли. Сабля скользнула вниз, воткнулась в палубу. Хинес рукоятью меча ударил соперника в голову. Тот упал на доски, кровавое пятно поползло по чалме.
– Убил! – толпа вскочила на ноги.
Али потерял сознание.
– Моралес? Где врач? – закричали со всех сторон.
– Так ему и надо! – неслось с палубы. – Иисус сокрушил Магомета!
– Бог христиан сильнее Аллаха! – воскликнул довольный Магеллан.
– Ай, ай! – боясь подойти к распростертому Али, качал головою Коламбу – Зачем он убил его?
– Солдат не хотел, – пояснил Фернандо. – У железных людей слишком много силы, они не умеют наносить легкие удары.
– Что я скажу Хумабону?
– Чтобы он скорее заключил мир, – посоветовал адмирал. – Мы поможем ему сокрушить врагов!
– Али погиб, бедный Али! – причитал царек.
– Мы воскресим его из мертвых, – пообещал Фернандо, заметив подошедшего со склянками Моралеса.
– Как? – изумился Коламбу.
– Именем Господа и чудодейственным лекарством. Действительно, стоило врачу поднести к носу мавра пузырек, как он застонал, пошевелился.
– Вот видишь, – успокоил князька Магеллан, – мы умеем творить чудеса!
– Я расскажу обо всем властителю, – повеселел Коламбу.
Али привели в чувство, остановили кровь. Упершись спиною в борт, он сидел на циновке, поминал Аллаха.
– Хочешь еще? – издевались моряки, разглядывавшие поверженного мавра.
– Размахался саблей, а хвост открыл, как перед девкой! – смеялись солдаты.
– Скажи спасибо Хинесу, что саданул тебя рукоятью, а не мечом!
– Али доволен силой железных воинов? – спросил Магеллан Энрике.
Мавр утвердительно кивнул.
– Верит, будто каждый из них способен сражаться с сотней воинов Хумабона?
Али покорно согласился.
– Пусть поведает о них властителю! – закончил беседу адмирал.
