Хумабон с начальниками явился на площадь, взобрался на сооруженный в центре деревянный помост, уселся на циновки, пригласил посланников к себе. Нотариус опустился на коврик, вытянул ноги в запыленных башмаках, сложил руки на колени. Энрике уселся по-восточному, держа прямо спину и гордо выпятив грудь.
– Как здоровье раджи Фернандо? – вежливо начал властитель, прищуривая глаза и разглядывая старую обувь нотариуса.
– Хорошее, – поразмыслив, ответил Эсплета.
– Как здоровье капитанов кораблей? – поинтересовался касик.
– Хорошее, – помедлив и соображая, к чему клонит царек, повторил нотариус.
– Много у раджи капитанов?
– Двое. Нет, – двадцать, – поправился Эсплета.
Энрике растопырил пальцы, дважды тряхнул руками.
– Зачем так много? – удивился Хумабон.
– У вас тоже есть смелые военачальники, – польстил радже посол. – Если погибнет один, его место займет другой.
– У меня много начальников, – согласился властитель, – а воинов столько, что в гавани не хватит лодок вместить их.
– У нашего императора солдат больше, чем песчинок на берегу, – промолвил Эсплета, – но ему не нужна такая армия. Один железный человек справляется с сотней врагов.
– Вчера я видел вашего воина, он не отличался силой.
– Дело не в силе, а в оружии, – пояснил нотариус – Пушки на кораблях способны убивать громом.
– Ты обещал сегодня объявить о своем решении, – напомнил Энрике.
– Капитан требует дани вашему императору? – спросил Хумабон, не обращая внимания на раба.
– Ему не нужна дань, – успокоил царька испанец. – Он желает торговать.
– Ты дал хороший ответ, – похвалил довольный властитель.
– Сеньор Магеллан побратался с правителем Масавы и хочет породниться с тобой. Для этого он приглашает тебя на корабль.
– По нашему обычаю достаточно обменяться кровью, – заметил туземец, отклоняя предложение гостя. – Пусть раджа Фернандо пришлет капельку из правой руки в знак дружбы и мира, а я отправлю свою.
– Он так и сделает, – пообещал Эсплета.
– У нас принято обмениваться подарками, – вернулся к щекотливой теме Хумабон. – Помимо пошлины, капитаны присылают мне дары, а я передаю им наши товары.
– Хорошая традиция, – одобрил нотариус.
– Кто первым должен послать подарок?
Эсплета задумался. Энрике быстро нашел ответ:
– Если хочешь сохранить обычай, начни сам!
– Правильно, – присоединился Эсплета.
– Завтра мы заключим мир! – решил Хумабон, поднимаясь на ноги в знак окончания встречи. – Я пришлю к вам своих людей.
Послы вежливо поклонились, спустились по лестнице на площадь. Базар звенел голосами. Украшенные гирляндами цветов женщины перебирали кучи диковинных фруктов. Груди матерей болтались над головами пузатых ребятишек, жующих сочные апельсины, бросающих под ноги оранжевые корки. Продавец циновок развесил на жердях коврики, подкрашенные яркими растительными соками. Здесь есть циновки всяких размеров: большие в полхижины туземца и маленькие в локоть шириной. В высоких узких кувшинах налито вино, тоненькие тростинки торчат из горлышек. Подходи, пробуй, выбирай. Желтое просо насыпано в круглые плетеные корзины, рядом имбирь, сорго. А вон поразившие воображение Хинеса черные птицы. Это не куры, но они несут вкусные яйца. Портной продает наряды: передники из тонкой гибкой коры с плетеными ремешками для привязывания к поясу. Под навесом женщины по желанию заказчиков вышивают ткани шелком на любой вкус. Круги плавленого воска сложены колоннами, аромат меда струится в воздухе.
– Железо здесь хорошо идет… – изучив спрос на товары, решил Эсплета. – Золото и медь лежат, ждут покупателей.
– Перец и корица дороги, – сказал Энрике. – Наверное, они привозные.
– А ты спроси! – посоветовал испанец.
– Свои! – издали ответил малаец.
– Значит, скоро приплывем на Молукки, – удовлетворенно заметил нотариус.
Во вторник утром на «Тринидад» явился властитель Масавы с капитаном сиамской джонки, ставшим придворным Хумабона. Тридцатилетний мавр среднего телосложения, с красивыми умными глазами, в белой одежде с тюрбаном на голове держался с достоинством, будто выполнял важную миссию посланника. Гостей проводили на дек корабля, где адмирал сидел в малиновом бархатном кресле.
– Брат мой! – сказал Коламбу, воздев руки к небу и покачиваясь на нетвердых после обильного завтрака ногах. – Я пришел приветствовать тебя от имени властителя острова, славного и могущественного Хумабона. Он велел передать тебе, что после обеда пришлет на корабль для заключения мира своего наследника правителя Магалибе, отца будущего раджи Бендара, начальника охраны Кадайо.
– Жаль, – промолвил Магеллан, – очень жаль.
– Почему ты огорчен? – опечалился старый знакомый.
– Разве наследник и военачальник уполномочены вести переговоры?
– Они пользуются доверием Хумабона, выполняют его волю, а не свою.
– Придворные не хотят мира?
– Многие отговаривают властителя платить дань вашему императору, – пояснил Коламбу – Это правители соседних селений. Некоторые из них не желают повиноваться Хумабону, считают себя такими же знатными и богатыми, хотят самостоятельно править своими землями.
