После сытного ужина с вином и фруктами настроение офицера улучшилось, он согласился удовлетворить просьбу Хумабона помедлить с окончательным ответом до следующего дня. Хмельные посланники вернулись на корабль с рассказом о поразивших их воображение несметных богатствах правителя. Нерешительность царька насторожила Магеллана. По совету Серрана, на берег отправили Коламбу с заданием склонить Хумабона принять покровительство Испании, объяснить ему выгоды от союза.
Жители потихоньку вернулись в дома. Лодки заскользили по заливу, обходя стороною флотилию. В вечернем сумраке загорелись огни, поплыли над гаванью звуки медных струн, переливы колокольчиков. Томно и нежно зазвенели голоса, ароматы берега смешались с соленым запахом океана. Что-то ухало и стонало в лесу, собаки поднимали лай, гоняли невидимого врага с одного края селения на другой. Летучие мыши носились над лесом, хватали на лету насекомых. Жирные крупные бабочки трещали мохнатыми крыльями, падали на белые цветы, ползали в чашечках, собирали нектар. Черная мягкая ночь закрыла вуалью остров, притушила огни, угомонила птиц.
Взошел месяц, застлал океан туманным светом. Поверхность Тихого моря засеребрилась, замерцала, сонно затихла до утреннего бриза. Обвисли на реях комья парусов, желто-малиново раскатился голос корабельных склянок, оранжево горели сторожевые фонари.
Моряки засыпали на палубах, прислушивались к жизни на берегу глядели на плывущие над головой звезды. Отец Антоний молился во спасение Мартина Баррета и Хуана де Аратьи, умиравших в кубрике «Тринидада» от истощения и цинги. Живительные земли Сулуана и Масавы не помогли им, не спасло и целебное кокосовое молоко. Желтые иссохшие тела недвижно лежали на тюфяках.
Магеллан ворочался на кровати, подсчитывал свои силы и туземцев, соображал, какую прибыль принесет архипелаг. Опьяненный успехом и богатством островов, адмирал утратил ощущение действительности, недооценивал противника. Покорение земель представлялось легкой забавой по пути на Молукки. Зачем палить из пушек и грозить войной, когда на трех кораблях сохранилось меньше полутора сотен ослабевших моряков? Но тому, кто многое сделал, хочется еще больше. С этого дня начинается трагическая расплата за самоуверенность, тщеславие, гордыню. Не зря Антоний поминал их в числе семи смертных грехов.
На следующее утро командующий послал на берег нотариуса Леона де Эсплету, человека видного и рассудительного. Энрике отправился переводчиком. Одетые по сему случаю как нельзя лучше, послы прибыли на пристань. Похудевший Эсплета чинно восседал в маленькой лодке. Темно-синие штаны и коричневая куртка висели на нем мешком, малиновый берет прикрывал загорелую лысину. На раба надели серый костюм умершего моряка. Одежда на островах ценилась дорого, являлась предметом гордости испанцев.
В порту сновали десятки лодок, мужчины и женщины легко орудовали продолговатыми веслами. Завернутые в куски светлых тканей, богатые туземцы в тени навесов из пальмовых циновок разъезжали по делам с отрядами телохранителей. На песке шла бойкая торговля рыбой, кокосовыми орехами, бананами, апельсинами, рисом, финиками, неизвестными европейцам овощами и фруктами. В клетках кудахтали куры, между бамбуковых палочек просовывали головы петухи с короткими гребешками и длинными мясистыми бородами. Визжали свиньи, словно чувствовали занесенные над собою ритуальные ножи, козы покорно жевали траву. Розовые попугайчики топорщили хохолки, цокали клювиками, чистили перышки. Гончар расставил чашки, миски, кувшины, фигурки человечков с крупными головами и коротенькими ножками. Ювелир разложил на циновке медные браслеты с насечкой, серьги, ожерелья из кусочков желто-золотистых и белых с черными крапинками раковин, нитки разноцветных кораллов. Колдун или жрец предлагал покупателям домашних идолов, вырезанных из темного дерева, со страшными лицами и четырьмя прямоугольными зубами. Уродливо толстые ступни ног божка сложены под телом и широко разведены, руки распростерты, тело разрисовано магическими знаками. На спине фигурки есть отверстие для хранения талисмана.
Эсплета с отвращением прошел мимо жертвенника с дымившимся мясом, вокруг которого сидели язычники в ожидании лакомых кусочков. Индейцы поднимали руки, бормотали молитвы, просили духов принять благовонный запах, исполнить их желания.
Отдельно в стороне продавали рабов. Крепкие молодые мужчины из соседних земель сидели в окружении стражников. Они не были связаны, Энрике отличил невольников по равнодушным лицам.
Вокруг послов образовалась толпа любопытных туземцев. Они проводили испанцев на площадь, где на прочных трехметровых сваях возвышались дома родственников и придворных властителя. Пальмовые и банановые листья покрывали знакомые «сеновалы». Вдоль двух стен просторных построек шли защищенные от солнца галереи. В окна-дыры выглядывали женщины. Дворцы знати отличались от жилищ подданных размерами и внутренним убранством.
