Мужчины вняли уговорам, отошли. Но брат героя Эпиметей назад не сделал шага. По повелению Венеры, Амур пронзил его стрелой, попавшей прямо в сердце. Несчастный руку протянул навстречу Деве: «Пандора, будь моей женой!» И легкая, как ветерок над морем, та радостно направилась к нему. «Возьми, – сказала, – дар бесценный олимпийца, храни приданое мое!»
Эпиметей, по нашему – недальновидный, откинул крышку. «О, ужас!» – закричали люди. Из красно-медного ларя на землю пали беды и несчастья, уродливая смерть сползла, страдания, печаль и зависть, смешанная с лестью злоба, чума и язва, мор. Они вмиг расползлись, на крыльях разлетелись, забились в щели, свили гнезда во всех частях земли.
Эпиметей опомнился, захлопнул ящик. Он был почти пустой. На донышке прилипла крылышками к стенке – раздавленное жалкое создание – надежда. Она одна лежала в ящике Пандоры. С тех пор повсюду на людей набрасываются злые твари, подстерегает смерть. Лишь слабая и робкая надежда осталась с ними.
– Все зло от женщин, – устало заметил Вашко, внимательно слушавший Пигафетту – Не зря на кораблях говорят: «Женщина и священник на борту – к несчастью!»
– Пандора не виновата, – возразил Антонио. – Дева мечтала принести людям добро. Но это не главное в мифе… Ты слушал меня, Хуан? – спросил Сибулету. – Парень качнул головой. – Надежда расправит крылышки и дотронется до тебя мягкими лапками.
– Сеньор рыцарь, – позвал кормчий, – за что боги злы на людей? Не успели люди освоить землю, как Юпитер надумал наказать их.
– У греков царствовал Зевс, – поправил Антонио, – называемый римлянами Юпитером. Он хотел отомстить людям за то, что они забыли его, устраивали жизнь по-своему.
– Разве это плохо?
– Вероятно, нельзя отступать от пути, предначертанного Господом. В стороне от него человек подвергает себя и бредущих за ним большой опасности. Поэтому Давид призывал иудеев побивать камнями лжепророков, обещавших Царство Божие на Земле.
– Почему оно не может быть на Земле?
– Земля греховна для Рая.
– Христофор Колон писал, будто на южных островах есть сады Эдема.
– Сказки, – промолвил Антонио.
– Моряки верят ему.
– Людям нужна надежда.
– Я не ожидал увидеть Рая, – признался Гальего. – Рай в землях язычников – это бессмыслица. Зачем нужна наша вера, если любой грешник сядет на корабль и уплывет к островам? В последние дни я думаю, почему мы страдаем на земле и может ли быть Рай у злого Бога, не пожалевшего родного Сына?
– О, Мадонна! – воскликнул итальянец. – Какие мрачные мысли приходят вам в голову!
– Скоро я узнаю правду.
– Вы отягчаете болезнь богохульством. Вместо молитвы у вас на уме дьявольские мысли. Поговорите с францисканцем, он развеет сомнения!
– Поздно, как с ящиком Пандоры, – улыбнулся старик. – Сегодня ночью я видел рыбу. Рыба во сне – к смерти! – Улыбка пропала с пожелтевших губ кормчего. – Меня звали старые друзья, которых нет уже, приходила мать. За тридцать лет я почти забыл ее лицо. Она склонилась надо мной и спросила, почему я не желаю навестить ее? Мне захотелось пойти с ней, но кто-то сказал: «Рано» – и я проснулся. Три дня назад приснился отец. Он стоял по другую сторону глубокого длинного рва, пристально смотрел на меня. Потом повернулся и пошел вдоль ямы, оглядываясь, словно зовя. Я не выдержал, побежал за ним по своей стороне, но он исчез.
– Слава Богу! – вздохнул Антонио. – Не думайте о смерти.
– Я чувствую ее. Я часто болел, но не было видений и ощущений конца.
– Я велю сыну чаще навещать вас, попрошу капитан-генерала перевести его сюда, на «Викторию».
– Не надо.
– Почему?
– Не хочу, – грустно сказал отец.
Антонио аккуратно закрыл крышкой баночку с маслом, убрал перышко в коробку. Достал приготовленный Моралесом белый порошок, неторопливо присыпал рубцы на спине юнги. Тот лежал мертво, уткнувшись лицом в подушку.
– Сволочи! – выругался кормчий. – Как разделали его! Иуды проклятые, шкуры берегли. Неужели капитан не понял обмана?
– Вам было бы легче смотреть на пять растерзанных тел? – спросил Пигафетта.
– Где же справедливость?
– Бог покарает виновных и не допустит смерти парня.
– Не говорите о ней! – испугался старик. – Она ходит рядом, может перепутать меня с Сибулетой, как сделала однажды, – он с завистью посмотрел на выздоравливающего Глухого. – Мальчик должен выжить, он еще ребенок и не причинил никому зла. Лучше вспомните веселую сказку, со счастливым концом и нравоучениями, а то отец Антоний читает о святых мучениках, отчего думаешь о конце.
– Я расскажу о любовницах Аполлона, – согласился Пигафетта. – Капеллан простит нам языческие легенды. В Италии их собирают и печатают в книгах.
Подражая старинному гекзаметру, он начал распевно повествовать о садах Аркадии и похождениях солнечного бога. Хворые моряки подползли к рыцарю, потеснили старика на матрасе. Запахи вечнозеленых лесов Эллады, душистых трав, благовоний увитых цветами нимф, звуки арф и свирелей прилетели в душный кубрик. Чудесная жизнь звала, манила, дарила здоровье и веру в исцеление не хуже Святого Писания отца Антония.
