– Пропади они пропадом, черномазые обезьяны, – кисло ответил Мартин, снимая с плеча мушкет.
– Не скажи… – замотал головой долговязый командир. – Среди них есть молоденькие девушки. Чего встали? – прикрикнул на подчиненных.
– Я старший матрос, а не солдат, – надулся Франсишку – Ноги натер.
– Зачем пошел? – ухмыльнулся кормчий. – Я взял добровольцев. Моряк молчал.
– Знаю вас, – погрозил ему пальцем Карвальо, – из-за бабы передеретесь, а идти за ними лень.
– Франсишку верно говорит – пора отдохнуть, – заступился за дружка Эрнандес.
– Хинес, узнай у дикаря, правильно мы идем? – велел штурман моряку, сопровождавшему индейцев.
– Показывает на солнце, – доложил тот.
– Свяжи их одной веревкой или скрепи копьем!
– Не убегут, – заартачился матрос.
– Головой ответишь! – припугнул кормчий.
– Лучше развязать дикарей и заставить нести оружие, – посоветовал стражник. – Великаны не умеют обращаться с ним, не причинят зла. Сеньор Магеллан объяснил им, что за побег казнит заложников. Они не уйдут, а мы отдохнем. Видали, как кинулись заступаться за товарищей? Не худо бы поучиться нашим солдатам!
– Не болтай языком, – Карвальо толкнул Мартина в спину, – шагай вперед!
Отряд тронулся дальше. Мартин топал по бездорожью к желтому солнцу, за ним ковылял Франсишку, прихрамывая на левую ногу. Хинес покинул связанных по рукам великанов, пошел с Эрнандесом. Карвальо в конце колонны подгонял отстающих. Оставленные без присмотра индейцы казались покорными, однако, прикрытый со спины соплеменником, первый торопливо стягивал путы, напрягал и ослаблял кисти рук, потирал ладони, изгибал пальцы, старался ухватиться за узел. Отряд прошел с полмили, пока ему удалось развязать веревку. Индеец скинул шкуры, прикрывавшие тело до колен, и в больших мохнатых сапогах бросился наутек.
– Держи его! – закричал Карвальо.
Гремя мешавшим оружием и запинаясь о мечи, Хинес с Эрнандесом поспешили в погоню. Мартин снял с плеча мушкет, но Эрнандес утащил подставку и размахивал ею как дубиной. Стражник выругался с досады, бросил ружье наземь. Вслед беглецу полетели редкие стрелы. Часть солдат лениво побежала вдогонку прочие топтались на месте. Франсишку опустился на траву.
– Ставлю дукат, не догонят, – промолвил Мартин, наблюдая за быстро увеличивающимся разрывом между бегущими.
– Ставлю десять! – предложил Франсишку.
– Смотри за вторым дикарем! – обиженно воскликнул Карвальо. – Разлегся тут, сукин сын!
– Уйдет, – не обращая внимания на командира, решил стражник. – Здорово скачет голозадый.
– Наши тоже кинули оружие, – заметили в толпе.
– Все равно не догонят, – пообещал Мартин.
Второй индеец забеспокоился, запричитал, задергался, начал освобождать руки.
– Трахни его по башке! – скомандовал Карвальо.
– Уймись, чучело, – блаженно жмурясь на солнце, попросил Франсишку – Успокойся, а то двину мушкетом по голове!
Видя убегавшего от преследователей товарища, великан рассвирепел, заорал на испанцев, призвал Сетебоса в заступники. Матросы невольно отступили на шаг. Он подумал, будто они испугались, стал громче браниться.
– Заткни ему глотку! – потребовал штурман.
Франсишку нехотя поднялся, взял мушкет и без жалости саданул им пленника по белой косматой голове. Удар пришелся вскользь, ободрал кожу на виске, разорвал ухо. Несчастный рухнул наземь, кровь залила лицо.
– Говорил тебе, уймись, чучело! – наставительно произнес матрос.
– Убег, – удовлетворенно сказал Мартин.
– Чему радуешься? – упрекнул штурман. – Приведет теперь дюжину великанов. Вот будет потеха!
– Давайте прихлопнем второго и вернемся домой, – вполголоса предложил стражник. – Зачем рисковать из-за женщин?
Кормчий задумался.
– Не пойдет он с нами, – добавил Мартин, разглядывая залитого кровью индейца.
– Пойдет, – заявил Франсишку и ткнул дулом в окровавленный висок.
Туземец застонал, отстранился.
– Не нравится? – злорадно спросил португалец. – Вставай, скотина! – и принялся пинать его в спину, голову, живот. – Вставай, а не то я вырежу тебе радость жизни, оскоплю!
– Поднимите дикаря! – приказал Карвальо.
Жертву брезгливо взяли под руки.
– Где женщины? – штурман изобразил руками груди.
Туземец зарычал, попытался вырваться. Карвальо пнул его в пах.
– Где? – повторил он жест. – Веди!
Индейца ткнули в спину копьем, да так, что вместе со звериной шкурой разодрали кожу. Он закричал, изогнулся, но Франсишку с наслаждением кольнул острым мечом в поясницу.
– Веди! – угрожающе велел Карвальо притихшему великану.
Тот выпрямился, сжал связанные руки в кулаки, молча пошел к начавшему краснеть солнцу. Близился вечер.
Отряд подошел к стойбищу. Вокруг кострища с тлеющими углями стояли семь вигвамов, крытых шкурами гуанако. Женщины и дети торопливо собирали пожитки. Спасшийся индеец сообщил о предстоящем визите врагов, но не увел племя в степь, пошел разыскивать охотившегося товарища, предупредить об опасности. Женщины заметили испанцев, обречено сбились в кучу посреди лагеря. Их окружили кольцом. Матросы с жадностью разглядывали жирных индианок.
