– У вас есть какие-нибудь прошения к капитан-генералу? – поинтересовался Мескита, поигрывая желтой лентой с сургучной печатью адмирала. – Желаете опротестовать решение совета?
Картахена с ненавистью глядел в глаза португальца, жалел, что не позволил убить его в пьяную буйную ночь. Одно слово – и не стоял бы сейчас перед ним в чистом бархатном плаще родственник Магеллана, не издевался. Инспектор видел, как офицеры и солдаты охраны ждали мольбы, но не верил, что в силах изменить приговор.
– Я хочу перед смертью исповедаться и причаститься, – сдержанно сказал Картахена.
– Разве вас казнят? – театрально изумился Альваро. – Почему вас не устраивает Санчес де ла Рейна? Его не лишили священного сана.
Услышав свое имя, старик вздрогнул, приподнял голову, обвел собравшихся мутным взором воспаленных глаз.
– У вас есть просьбы к сеньору Магеллану? – мягче спросил Мескита.
– Будь он проклят, ненасытный Бальтасар! – раскачиваясь на руках, глухо ответил капеллан.
Солдаты с негодованием отшатнулись.
– Пролитая кровь падет ему на голову, враги разорвут его тело на части, как он рассек Мендосу горло наполнится болью, и злодей задохнется в своих испражнениях! – пророчествовал доминиканец.
– Перестань! – воскликнул Мескита. – Подумай о себе!
– Душа моя бессмертна! – старик выпрямился на коленях, стал страшен. Позеленевший латунный крест сбился набок, потертая фигурка Христа сверкнула на солнце. – Никто не в силах сломить ее. Лишь пред Всевышним держать ей ответ. Это вы молите Господа о прощении, безродные выскочки, захватившие корабли!
– Уймись, сатана! – закричал озлобленный капитан. – Не тебе судить. Я не нарушил клятву, а ты предал командира, разжег в людях ненависть, призвал к насилию!
– Люди имеют право защищаться оружием, если слово падает на мертвую землю, – де ла Рейна поднялся на ноги. – Они хотят жить, а вы ведете их на смерть.
– Когда нас высадят? – прервал спор Картахена, придерживая священника. – Что позволят взять с собой?
– Все необходимое и даже слуг, – взял себя в руки Мескита.
– Я не успел обзавестись рабами, – сухо промолвил рыцарь, намекая на Магеллана.
– Сожалею, – усмехнулся Альваро.
– Я хочу скорее перебраться в блокгауз, вы не возражаете?
– Склад разберут на дрова, – издевался Мескита, ухмыляясь и призывая позабавиться солдат. Его не поддержали, мужество обреченных вызывало уважение.
– Мы построим шалаш, – сказал офицер. – Впрочем, нас проще казнить. Убить врага – меньшее зло, чем мучить.
– Вам сохранили жизнь, – повторил Альваро.
– Это мы слышали… Пойдемте, святой отец. Нам не о чем говорить с человеком, не включенным императором в списки экспедиции. Рано или поздно ему придется ответить за оскорбления священного сана и арест королевского инспектора.
– Да, да, – нервно закивал головой де ла Рейна, – король и Всевышний не покинут нас в беде. Надо молиться и ждать.
– Помолитесь, «святой отец», – передразнил Мескита, – вдруг ангел с небес пришлет за вами корабль!
Но смеяться не хотелось, матросы угрюмо поглядывали на капитана. Испанцам позволили удалиться в трюм, священника бережно спустили на руках. Гомес подошел к Меските.
– Напрасно злорадствуешь, – Эстебан упрекнул португальца. – Люди с бака жалеют их. Излишняя жестокость обернется против Фернандо. Я не удивлюсь, если кто-нибудь вернется за ними.
– Через месяц бунтари подохнут с голоду, – решил Мескита, ощущая неприятное отчуждение команды.
– Возможно, но память о них сохранится.
– Инспектор с доминиканцем – мятежники и враги! – обиделся капитан.
– Были врагами полгода назад, – поправил кормчий. – Надо было осенью отсечь головы или сегодня помиловать вместе со всеми.
– Что же ты не сказал Магеллану?
– Десятки раз говорил.
– А он?
– Не желал слушать. Да и ты заодно с командующим… А ведь Картахена спас тебя от смерти, когда Кесада захватил корабль.
– Поблагодарить его за это? – криво усмехнулся Альваро.
– Совести у тебя нет, – пристыдил Эстебан.
Выход в море назначили на 24 августа. Заканчивались последние сборы в дорогу. На берегу разбирали стапель и походную кузницу. Забирали с собой все, что могло пригодиться в пути, что можно было перетащить в трюм или на палубу кораблей. Маленький блокгауз на островке вместе с плотиком подарили Картахене. В него сложили мушкет с порохом, самострелы, простое солдатское оружие, безделушки для обмена с великанами, не разворованные победителями личные вещи осужденных, запасы продовольствия на первые дни, пока мятежники будут учиться охотиться и ловить рыбу. Несмотря на запрет адмирала, сердобольные моряки везли изгнанникам всякое старье, способное облегчить вынужденное одиночество. Священник целыми днями лежал на пропахшей телами туземцев подстилке, Картахена оборудовал дом-крепость. Ему помогали добровольцы: завозили на островок дрова, чинили сети.
