– И я боюсь, – признался командир. – Один корабль потеряли по глупости, больше рисковать нельзя. Поживем в гавани неделю, две, три… – сколько потребуется, пока не придет лето, не кончатся бури. Нарубим дров на год вперед, где еще представится такая возможность? Наловим рыбы, устраним недоделки на кораблях, приготовимся к дальнему пути. Задует устойчивый ветер – отправимся на юг.
– Мы потеряли пять месяцев, – напомнил Эстебан. – Мы думали, что зимовка будет короткой, а она затянулась на полгода. Здесь лето длится два месяца. Из них только тридцать-сорок дней будут удачными. Далеко ли уйдем? Нужно твердо решить, сколько двигаться на юг, чтобы избежать второй зимовки в низких широтах.
– Пока не найдем пролив! – изрек командующий.
– Это самоубийство! – смело возразил Гомес – Мы не удержим команды от бунта. Никто не останется на вторую зиму в Патагонии.
– Хочешь вернуться в Испанию? – повысил голос адмирал.
– Мы нанесли на карту побережье длиною в две тысячи миль! Я согласен спуститься на несколько градусов, но не желаю здесь зимовать.
– Правильно говорит, – поддержал Мафра. – Пора поворачивать на восток. Нас отправили за пряностями, а не охотиться на морских волков.
– Вторую зимовку не переживем, – согласился Альбо. – Дисциплина развалится, возникнет резня.
– В Сан-Хулиане похоронили дюжину моряков, на следующий год вымрет половина команд, – добавил Карвальо. – Не с кем будет продолжать экспедицию или возвращаться домой.
– Что указывают звезды? – адмирал взглянул на Сан-Мартина.
– Мне страшно подумать, – признался звездочет.
– А ты?
– Будет очень трудно, – пожал плечами Серран. – Люди устали, больны, того и гляди, почернеют от скорбута.
– Времени у нас мало, – промолвил Мескита, – но зачем тогда казнили испанцев, бросили Картахену? Как оправдаемся перед королем?
– Придумаем. Дорога впереди дальняя, скучная, – успокоил Гомес.
– Если бы ты не сражался вместе с нами, я бы решил, что ты друг инспектора! – сказал Дуарте.
– Я дрался с Фернандо в лиссабонских кабаках! – вспылил Эстебан.
– Ты испугался!
Я? оторопел кормчий.
– Перестаньте ссориться! – воскликнул адмирал.
– Он сеет смуту, настраивает офицеров против тебя – оправдывался шурин.
– Я высказал свое мнение и не навязываю его, – не сдавался Гомес.
– Хватит! – командующий ударил кулаком по столу, посуда со звоном подскочила. – Я выслушал вас, хочу сообщить о своем намерении.
– Дуарте оскорбил меня, пусть извинится! – требовал Эстебан. – Разве я трус? Ты слышал? – призвал в свидетели Мафру Тот отстранился, не стал ввязываться в склоку.
– Уймись! Никто не сомневается в твоей смелости. А ты, – Фернандо зло посмотрел на шурина, – придержи язык за зубами!
Офицеры раздраженно засопели.
– Я буду следовать этими берегами, – в форме приказа говорил Магеллан, – пока не найду пролива или не достигну края континента, хотя бы даже пришлось спуститься до семьдесят пятой широты. Только после этого мы отправимся на поиски Молукк на восток и восток-северо-восток по курсу: мыс Доброй Надежды и остров Святого Лаврентия!
Серран утвердительно кивнул, Мескита мутно посмотрел по сторонам, Дуарте победно выпрямился.
– Двадцать градусов! – задохнулся от изумления Эстебан. – Это столько, сколько флотилия прошла вдоль Земли Святого Креста!
– Мы не будем зимовать в Патагонии, уйдем к теплу, – уточнил адмирал.
– Не успеем, – возразил Гомес, но Мафра локтем толкнул его в бок, и он замолчал.
Последнее заявление Магеллана офицеры восприняли дружным одобрительным шумом. Если капитан-генерал пообещал уйти на зиму в теплые края, то неважно, до какой широты спустится эскадра. Они не позволят одурачить себя, задержать в полярных широтах. Скоро это понял и Эстебан. Хорошее настроение вернулось в каюту.
После праздника командам объявили решение, встреченное без восторга. Адмирал повелел уставшим людям сидеть на реке неизвестно сколько, чтобы затем тащиться неведомо куда до семьдесят пятого градуса. Но ведь каждый градус – шаг к холоду, к Южной земле! Моряки разбрелись по делам. Одни ловили вкусную серебристую рыбу, другие заготавливали дрова, третьи вытаскивали из воды останки «Сант-Яго», спасали лежащие на дне орудия.
В документе сказано: разбирая остов каравеллы, погиб плотник Мартин Перес. В конце сентября умер немец Хорхе Алемана. В Сан-Хулиане бросился в море и утонул обвиненный в распутстве матрос Антонио Хеновес, изнасиловавший больного моряка.
Антонио Пигафетта завел дружбу с пленными индейцами, составил словарь, содержащий 92 понятия, систему образов и представлений туземцев. «Когда кто-нибудь умирает, – писал итальянец, – появляются десять или двенадцать раскрашенных с головы до ног демонов и затевают веселую пляску вокруг трупа. Один из них выше прочих, кричит и веселится громче всех. Туземцы украшаются как демоны. Самого большого называют Сетебосом, а других – Келуле. Великан знаками дал нам понять, будто видел демонов с двумя рогами на голове и волосами до пят; они изрыгают пламя изо рта и зада».
