Моряки радостно встретили друзей. Лодки перевозили от кораблей к форту гостей и подарки. Шум, гам, песни разливались по весеннему берегу. Пришло спасение, вернулось ощущение родины, братства иберийских народов. Гуляли, праздновали воссоединение на судах и на суше. Служили молебны, стреляли из пушек, распугивали воробьев и ворон на острых верхушках частокола. Матросы с «Сант-Яго» без приказа разошлись по кораблям, на которых им хотелось служить со старыми друзьями. Адмирал не препятствовал. Основной костяк команды – португальцы с преданными Серрану солдатами – перебрался на «Консепсьон», где Жуан стал капитаном вместо Карвальо. Второй раз Серран потеснил долговязого сластолюбивого кормчего.
Веселье не прекращалось на второй и третий день. Хмурился лишь Магеллан, ибо шквальные ветры выдули из него уверенность в скором продвижении на юг. Дни росли, ночи укорачивались, земля пахла травой, а море по-зимнему штормило. Даже в гавани, как верно заметил Пигафетта, они чудом спаслись от гибели. Хвала святым телам Клары и Эльма! Да не покинет их святой Антоний! Не отвернутся ликом своим Андрей с Николаем!
Три дня эскадра плыла по океану, но как резко изменилось настроение моряков! Флотилия восприняла внезапно испортившуюся погоду как предостережение Господа, как дурной знак, как затмение солнца при выходе в поход. «Поторопились, взялись за гиблое дело», – говорили моряки. За радостью встречи скрывалось глухое сопротивление адмиралу, вчерашние союзники открыто выражали недоверие Магеллану.
Когда болтанка кончилась и последние шквалы, по-разбойничьи потрепав корабли, оборвали плохо закрепленные снасти и унеслись в океан, родственники командующего со старшими офицерами собрались на флагмане. По случаю праздника с малиновых кресел сняли чехлы, застелили стол скатертью, повесили под потолком благовонные ветки. Обед почти не отличался от обычного. Из трюма достали вино и немного сладостей. В маленькой каюте, тесно прижавшись друг к другу, офицеры ели мясо, обгладывали кости, облизывали жирные пальцы, вели разговор о гибели «Сант-Яго», счастливом спасении команды, жизни в крепости. Порозовевший Серран с платком на голове живо рисовал жуткие картины катастрофы, окрашенные его видениями в период длительных обмороков. Чавкая и сморкаясь в скатерть, слушатели качали бородами, восхищались мужеством португальца. Получалось так, будто спасением корабля руководил Серран, а не голубоглазый боцман, служивший до прихода Барбосы комендантом форта. Не будем строго судить Жуана, проявившего мужество и стойкость в опасности, способного принимать разумные решения. Херес туманил больную голову, возвеличивал значение собственной персоны.
Воспоминаний хватило на весь обед. Сытые офицеры развалились в креслах и на кровати Магеллана. Разговор затих, капитаны с кормчими понимали: их пригласили не ради сомнительного чествования Серрана, потерявшего корабль, за что в иной ситуации можно лишиться головы, а для более важных вещей.
– Штормит, – многозначительно произнес Дуарте, обрывая последние смешки.
– Ветер неустойчивый, переменный, шквалистый.
– Дожди заливают палубу, в кубриках сырость.
– Волны поднялись.
Офицеры наперебой принялись ругать погоду.
– Как у вас с дровами? – шурин хитро направил разговор в нужное русло.
– Хватает… – неопределенно ответил Мескита.
– Надо еще запасти, – догадался Эстебан. Альваро удивленно посмотрел на своего штурмана.
– Разберем частокол и блокгауз, – не понял намека Серран.
– Мы на земле императора Карла. Крепость навечно принадлежит ему. После нас сюда придут корабли, солдаты расширят форт, – возразил Мескита.
– Велика ценность… – ухмыльнулся Жуан. – Сделают надежнее.
– Пока и такая хороша, – сказал Мафра, не понявший сути спора, но привыкший поддерживать Гомеса.
– Надо нарубить дрова, – заявил Эстебан.
– Куда их складывать? – спросил Мескита.
– На палубу, – не растерялся кормчий.
– Конечно, на палубу, – поддакнул Мафра.
– Глупости говорите, – пробубнил Альваро, не воспринимая разговор всерьез.
– Тебе тоже нужны дрова? – шурин обратился к штурману Карвальо.
– Погода гадкая, – прямо ответил тот. – Надо переждать две-три недели.
– Вот-вот, – оживился Мафра, догадавшись, куда клонили друзья. – Можно месяц, до лета.
– Эка хватил, месяц! – Серран покачал головой. – За месяц знаешь, куда уйдем?
– В Преисподнюю, – тихо за Мафру произнес Гомес.
– Правильно, я тоже так думаю, – подал голос кормчий.
– Рискуем… Опасно выходить, – предупредил Альбо.
– Чего ждать? – загорячился Серран. – Мало сидели на берегу? Или гнезда совьем, яйца снесем?
– Шквал налетит – перевернемся, – напомнил осторожный Эстебан. – Никто не поможет.
– Опасно, – пробасил Альбо.
– Опасно? А нас и тут чуть не выбросило на скалы, – недовольно вставил Серран.
– В море бы погибли, – решил Альбо.
– Предлагаешь подождать? – спросил Дуарте.
Альбо не ответил. Все повернулись к Магеллану.
– Значит, не хотите плыть? Боитесь? – подвел итог Фернандо.
– Нам ничего не страшно! – выпалил Мафра.
