– Нужно подумать о продовольствии, а не о деньгах, – заметил Альбо. – Мы не знаем, сколько времени потребуется для перехода через Индийский океан.
– Можно зайти в португальские порты, – предложил Мигель.
– Это рискованно, там ждут нас, – предостерег Элькано. – Могут осмотреть судно, потребовать документы. Даже если сумеем выбраться из гавани, не уйдем от погони.
– Нельзя заходить в порты, – согласился Альбо, – нас обязательно арестуют.
– Я не слышал, чтобы кто-нибудь без остановок добрался до Африки, – сказал Мигель.
– Мы будем первыми, – промолвил баск.
– Вы смеетесь надо мной, – улыбнулся Мигель.
– Ничуть.
– Желаете снова испытать ужас перехода через Тихое море?
– Нет.
– Я не понимаю вас.
– Мы дали клятву вернуться в Испанию, а не на португальские плантации в Индии.
– Команда не выдержит испытания. Вы забыли, чем закончились многие экспедиции!
– Васко да Гама вешал бунтарей на реях, и на кораблях сохранялся порядок.
– Это ужасно. Узнав о вашем намерении, многие на Малуа приняли бы иное решение.
– И ты?
– Не знаю, – честно сознался Мигель. – Я поклялся именем Господа. Однако вы обманули людей.
– Меня не спрашивали о маршруте, – сухо напомнил Элькано.
– Перестань, Мигель, – одернул Альбо, – у нас нет выбора.
– У него есть выбор: рыцарский герб в Испании или ошейник раба в Португалии! – отчеканил баск.
– Вы полагаете, я получу дворянство?
– Дон Карлос произвел в рыцари Руя Фалейру за помощь Магеллану, так неужели оставит нас без внимания?
– Мигель де Родос – красиво звучит, – произнес Франсиско.
– О… – засмущался бывший боцман. – Я пошел за вами не ради титула.
– Знаю, – ответил баск, – поэтому сделал тебя кормчим.
– Как же с сандаловым деревом? – поинтересовался Альбо.
– Погрузим на палубу, а когда трюм опустеет от продовольствия, перенесем вниз, – решил капитан.
Через сутки на рассвете моряки заметили гористый остров Тимор. Позади испанцев лежало море Банда, дальше туземные лоцманы не знали пути.
Ветер стих. Каравелла чуть двигалась в направлении богатой земли, где, по рассказам индейцев, на полях паслись буйволы, а на горе в Кабанасе добывают золото. Здесь растет сандаловое дерево, самого лучшего качества. С ним соперничают только леса на Сумбе.
«Когда жители Тимора отправляются на рубку сандалового дерева, – рассказывал старый лоцман, – перед ними появляется злой дух, защитник леса, способный приобретать вид птиц, зверей, растений. Он предлагает людям просить у него взамен все, что они пожелают. Если работники отказываются от услуг, тяжелый недуг охватывает их на несколько дней. Поэтому сандалы рубят в определенные фазы луны, когда дух спит, а дерево приобретает отличное качество».
Море разгладилось, посветлело, засияло на солнце. Вода вздымалась и опускалась на больших пространствах, словно на глубине кто-то дышал, ворочался с боку на бок. Легкие порывы ветра поднимали рябь, наполняли паруса, прогибавшиеся навстречу Тимору. Каравелла заметно прибавила ход, но вскоре потеряла ветер и еле заскользила к острову.
В воздухе пропала свежесть, становилось душно. К полудню «Виктория» вошла в гавань города Амобан. На рейде покачивались крупные малаккские и яванские джонки, закупавшие мастику и сандаловое дерево. Было время отлива. Вода в лагуне опустилась, обнажила песчаный берег с мелкими лодками. За ними под редкими пальмами виднелись беспорядочно разбросанные дома. Одна хижина выделялась размерами, около нее бродили голые туземцы, воины с копьями и деревянными щитами. Никто не встречал испанцев, ни одна лодка не подплыла к каравелле. Только дети вышли посмотреть на необычную джонку. К ним присоединились взрослые.
Чтобы не рисковать жизнью членов команды, Пигафетта в одиночку отправился на сушу. Для приветствия с городом или для прощания с толмачом сделали салют. Берег опустел, из-за домов и пальм выглянули головы. Толпа у резиденции правителя заволновалась.
Антонио смело сел в лодку, проклял жару поплыл в город. У дома правителя итальянца встретили возбужденные люди. Они расступились перед ним, пропустили на веранду, где дежурили стражники. Правитель выслал навстречу гостю обнаженную женщину средних лет. В ушах у нее поблескивали золотые серьги с яркими шелковыми кисточками. Руки до локтей обвивали бронзовые браслеты. Придворные мужчины не носили сережек, зато вешали на шею связки круглых золотых предметов, напоминавших кучу тарелок. Гребни с золотыми колечками скрепляли волосы островитян.
Покачивая бедрами, пахнувшая благовониями туземка провела итальянца внутрь дома в просторную пустую комнату, где правитель сидел на циновке в окружении женщин. Пигафетте показалось, будто попал в гарем. Прислуживавшие хозяину девушки держали в руках кувшины, блюда с фруктами и рыбой, что-то завернутое в ароматные листья.
– Кто позволил вам шуметь в моем городе? – вместо приветствия спросил тучный мужчина с седеющими волосами, утирая руки об тряпку, прикрывавшую бедра.
– Наш повелитель великий король Испании шлет тебе привет! – воскликнул Антонио, силясь перевести взгляд с женщин на золотые чаши.
