Некоторые отрицали существование паразитов, объясняли болезни естественными причинами, посмеивались над товарищами. Ни первые, ни вторые не могли привести убедительных доводов в пользу наличия или отсутствия червей. А ведь неизвестность больше всего пугает человека. Следовало покончить с сомнениями. Случай представился в начале июня, когда умер первый несчастный.
Матрос погибал долго и мучительно, прошел через все стадии развития цинги. Его иссохшее тело лежало в кубрике под вонючей тряпкой, пропитанной калом, хлеставшим из него трое суток подряд, пока больной с открытыми глазами полными отчаяния, не затих в куче зеленых испражнений. Моряки потребовали у цирюльника вскрыть тело и найти червей.
Если бы матроса перед смертью раздуло, как случается гораздо чаще из-за цинги, никто бы не удивился, но здесь человек исхудал до предела. Тонкая желтая кожа обтянула кости, глаза ввалились в череп, нос заострился, синий живот прилип к позвоночнику, руки и ноги сделались похожими на рычаги с головками посредине, ребра обозначились широкими застывшими червями.
– Я не могу сделать это, – повторял цирюльник, брезгливо глядя на застывший труп. – Святой отец не позволит.
– Режь! – наседал на него Санчо.
– Грех это!
Облаченный в ризу капеллан ждал с дарохранительницей в руках.
– Сначала надо прочитать литию об упокоении усопших, – посоветовал Ганс Варг.
Толпившиеся в кубрике матросы обернулись к капеллану. Тот нерешительно пожал худыми плечами.
– После литии вскрывать нельзя, – заявил Санчо.
– Почему? – не поверил Виго, державшийся подальше от трупа.
– После молитвы только в саван и за борт… – пояснил солдат, разбиравшийся в обычаях.
– Скажите им, святой отец… – взмолился цирюльник. – Грех – резать мертвую плоть!
Измученный болезнью и страхом капеллан лишь крепче сжал в дрожащих руках драгоценный ковчег со святыми дарами для приобщения больных и немощных.
– Если бы он жил, ты бы разрезал его? – спросил Санчо цирюльника.
– Он бы умер от этого.
– Значит, ты боишься не заразы, а греха?
– Да, – признался лекарь.
– Тогда святой отец заранее все простит, – пообещал солдат, оглядываясь на капеллана.
– Простит, – поддержал канонир, подталкивая священника вперед.
– Нужно позвать сеньора капитана, – заколебался старик.
– И Деву Марию, – усмехнулись в кубрике.
– Зачем? – возразил немец. – Вы ближе к Богу!
– Вдруг там действительно черви? – испугался капеллан. – Они расползутся по кораблю! Мы погибнем!
– Мы все равно умрем с голоду, – сказал Виго из-за спины.
– Чего рассуждать? – в десятый раз уговаривал Санчо. – Давайте разрежем и посмотрим!
– Скажите ему, чтоб не боялся греха… – попросил Ганс капеллана.
– Да, да… – согласился тот. – Начинай, братец… Господь простит тебя.
Цирюльник нехотя вынул скальпель, откинул с трупа грязную тряпку. Зловоние в кубрике стало нестерпимым. Виго брезгливо поморщился.
– На кого стал похож человек… – жалостливо промолвил кто-то позади. – Одна кожа да кости.
Лекарь перекрестился, вонзил нож в живот, сделал надрез. Что-то толстое красно-желтое шевельнулось внутри. Санчо вздрогнул, отскочил в сторону. Цирюльник разрезал живот, и матросы увидели блестящие кишки.
– Это не черви, – облегченно вздохнул канонир.
– Они внутри, – решил сосед.
Лекарь пересилил себя, вынул кишки, затем другие внутренности, но червей не нашел.
– Разрежь их, посмотрим. – велел Санчо, на всякий случай, отступая к немцу.
Лекарь подчинился. На изрытом морщинами лбу выступили капельки пота. От мерзкого запаха глаза цирюльника слезились. Пахло калом, кровью, чем-то резким, отвратительным. Он вспорол кишки, но и там червей не оказалось. Разрезал печень, почки…
– Может, в груди? – сообразил Ганс.
– Хватит! – не выдержал капеллан.
– Надо посмотреть, – оттолкнул его солдат.
– Прекратите! – потребовал священник, словно резали живого человека.
– Сейчас… – Санчо от напряжения затаил дыхание. – Немного осталось.
Цирюльник разрезал грудину, засунул под ребра руку, вытащил розовый кусок легкого. Лицо хирурга позеленело, его мутило.
– И там нет, – пожалел Ганс, будто не удалось поймать спрятавшихся червей.
– Где же они могут быть? – Санчо обернулся к товарищам.
Лекарь пожал плечами и отошел от трупа. Его вырвало.
– Зашивайте сами, – пробормотал, шатаясь и держась за балку руками.
– Ты хорошо пощупал? – допытывался солдат.
– Сам проверь, – огрызнулся лекарь.
– Может, сверху разрезать?
Цирюльник не ответил. Вытер тряпкой руки и с трудом вышел на палубу.
– Теперь можно жить спокойно, – невесело заметил кто-то.
– Ночью они вылезли из зада и расползлись, – предположил другой.
– Горе нам!
– За что Господь карает так ужасно?
– Есть за что… – пробасил конопатчик.
– Чего теперь делать с ним? – спросил немец солдата.
– В саван зашьем вместе с потрохами.
– Как с литией? Святой отец давно ждет.
– Пусть читает, коль пришел.
– Получается не по обряду, – покачал головой канонир.
– Человека загубили, а червей не нашли, – осуждающе донеслось из угла кубрика. – Как он воскреснет для Божьего Суда?
– Была бы голова на месте, а прочее – ерунда! – заверил Санчо.
