С целью отыскания Молукк флотилия взяла курс на юго-восток, через море Сулу, к островам Холо и Басилан, вблизи которых добывали жемчуг. Знаменитые жемчужины Сирипады нашли в том районе.
Эскадра миновала рифы, обнаружила море, покрытое травой. Она заполнила обширные пространства, густо разрослась зелено-бурыми полями. Опасаясь наскочить на мель, кормчие бросили лот. Свинцовое грузило не достало дна. Связали два линя вместе, но и они оказались короткими. Несмотря на обилие травы, под килем лежала большая глубина. Это противоречило судоходной практике мореплавания, настораживало, вызывало страх. Неужели корабли попали в легендарное Саргассово море, о котором слышали сотни раз за кружкой вина в портовых тавернах? Суда увязнут в траве и погибнут. Где-то рядом находится знаменитое корабельное кладбище, куда засасывает каравеллы, где обитают призраки.
Моряки пристально вглядывались вдаль, ожидали увидеть торчащие из воды остовы кораблей, перекошенные мачты. Осторожно лавировали среди травы, старались не прикасаться к ней килями, приготовили на баках топоры, секиры, багры на случай, если водоросли вцепятся в днище, потянут на дно.
Горизонт оставался чистым. Корабельное кладбище не показывалось. Бурые заросли с синевато-зеленым отливом вели себя мирно, как обычная трава на мелководье устьев рек и лагун. В безоблачном небе шаром над головой висело солнце. Насыщенная цветом травы, вода густо синела бутылочным стеклом, отражала голубизну небосвода, искрилась и мерцала. Туземцы спокойно смотрели по сторонам, хотя должны были знать о коварстве моря. Испанцы чувствовали себя неуверенно, думали о том, будто знают о нем больше пленных островитян.
Смолкли шутки и разговоры. Дозорные напряженно вглядывались в воду, искали кровожадных медуз, гигантских спрутов, способных щупальцами переломить корабль пополам. Ведь именно на такой глубине жили чудовища. Мелькнет тень у борта, и сразу руки хватаются за топоры и копья. Но тихо вокруг. Привычно журчит вода, поскрипывают снасти. Вот опять на другой стороне палубы раздались возгласы, послышалась возня. Кто-то выругался, кто-то облегченно вздохнул, благодарит Мадонну, отогнавшую неведомое диво от корабля. Проходит минута, другая…
Прополз час – медленно, напряженно, устало. Хотя за это время Пигафетта собрал у туземцев самые страшные подтверждения слухов о Саргассовом море, пожиравшем джонки с людьми, топивших злых духов, у которых были дырявые животы, отчего они погибли, страх понемногу исчез. Морякам надоело торчать у бортов, кидаться на подозрительный всплеск, вонзать попусту копья в крупные оторвавшиеся листы. Лавировка изматывала вахтенных, не выспавшихся после шумной ночи.
Постепенно волнения улеглись. Утомленные бесполезной работой моряки разбрелись под навесы. Каравеллы благополучно пересекли море Сулу, направились к жемчужным островам.
Холо и Басилан (Пигафетта называет их Соло и Тагиму) в действительности не были центром добычи жемчуга. Устрицы с дорогими жемчужинами находят у побережья Парагуа и Минданао. Особенно много хорошего жемчуга встречается у архипелага Сулу, где красивый перламутр раковин ценится выше жемчужин. Со дна моря до сих пор поднимают крупные экземпляры. Самую большую жемчужину Филиппинских островов, весом в семь килограммов, обнаружили в тридцатых годах XX века. Что по сравнению с ней жемчужины Сирипады, величиною с куриное яйцо? Но в те годы они представлялись испанцам огромными.
Альбо записал в дневнике:
