Утомленные жарой, полураздетые офицеры стояли у поручней. Солнечные лучи безжалостно резали голубое небо, давили тяжестью на плечи. Легкий ветерок – дыхание островов – не спасал от жары. Чудно было видеть в такую погоду одетого в бархат туземца. Не зря жарился человек – видимо, существовала на то серьезная причина.
– Разоделся-то как, – вздохнул Альбо, – а сидит с таким видом, будто встретил нас случайно.
– Пора что-нибудь предпринять, – решил Карвальо, когда ожидание с обеих сторон затянулось.
– Педро, – закричал Эспиноса юнге, – хочешь заработать монету?
– Конечно, сеньор капитан, – обрадовался парень.
– Прыгай в лодку, зови гостей на корабль.
– Один?
– Разве не доплывешь?
– Я вплавь могу, – похвастался парень.
– Давай быстро! – приказал альгвасил.
– Это несерьезно, – Альбо осудил капитана. – Царек обидится.
– Я не хочу из-за него ссориться с Альмансором, – пояснил Эспиноса. – Сначала надо узнать, кто такой и зачем прибыл.
– Правильно, – поддержал Жуан. – Большой честью себе навредим. Образуя за кормой воронки от весел, лодка рывками направилась к пироге. Обнаженный до пояса черноволосый юнга в коротких оборванных штанах, с темной от загара кожей издали напоминал прислужников-мавров Альмансора. Лодка быстро подлетела к пироге, лихо крутанула бортом, причалила прямо к роскошному зонтику туземца. Альбо вскрикнул от неожиданности.
– Горяч парнишка! – Карвальо с улыбкой похвалил юнгу. – Поубавил спеси попугаю.
Островитянин выслушал юнгу и по его выразительным жестам догадался о цели визита, однако замахал руками, отказался причалить к кораблю. По его знаку придворный пересел в шлюпку, поплыл на флагман. Быстро и красиво лодка вернулась к «Тринидаду».
– Что за «обезьяну» ты привез? – закричал с палубы Жуан, разглядывая малайца, собиравшегося вскарабкаться на борт. – Боже правый, она еще и крещеная! – добавил он, заметив на нем медный крестик.
Грубое приветствие не смутило туземца. Он поднялся на палубу, подошел к офицерам.
– Меня зовут Мануэль, – раскланиваясь по-европейски, произнес он на родном Жуану языке. Насмешка исчезла с лица Карвальо. – Я слуга португальского купца Педру Афонсу ди Лорозы.
– Он здесь? – Карвальо кивнул на лодки.
– Сеньор живет на Тернате. Властитель Тидоре не позволяет ему посещать остров.
– Вы с Тернате? – изумился Эспиноса. – Но ведь властители враждуют между собой?
– Это так, – подтвердил Мануэль. – Сейчас между ними мир. До нас дошла весть о вашем приходе. Братья надумали послать вам приглашение посетить остров. Они тоже хотят заключить союз с королем Испании.
– А как же Португалия? Разве у вас нет обязательств перед нею?
– Вы пришли вместе с солнцем с востока, – промолвил смышленый слуга, – а они приплывают с запада из мрака ночи.
– Похвально, – выступил вперед Карвальо, – у тебя разумные хозяева.
– Я служу ди Лорозе, – поправил малаец.
– Ты раб?
– Я свободный человек! – с достоинством произнес Мануэль.
– Что ты делаешь на пирогах вдали от сеньора ди Лорозы?
– Он послал меня сопровождать вдову и детей Франсишку Серрана. Она хочет уехать к нему на родину.
– Лучше это сделать на португальском корабле, – посоветовал капитан, не обрадованный предстоящими заботами.
– Он был другом вашего капитан-генерала, – напомнил хорошо осведомленный слуга, – ждал его прихода. Франсишку уговорил Абулеиса присягнуть Испании, поэтому братья избрали для переговоров Кекиле.
– Почему он не захотел приплыть к нам и послал тебя? Если Кекиле хочет заключить союз, должен сам вести переговоры.
– По закону островов, в чужой области раджа не имеет права покинуть свою пирогу без согласия властителя земли, – пояснил Мануэль.
– Наш корабль – территория Испании, а не Альмансора. Пусть смело плывет на «Тринидад»! – пригласил Карвальо.
– Погоди, Жуан, – остановил Эспиноса. – Не надо нарушать традиции. Мы попросим разрешения у властителя Тидоре, а потом побеседуем с Кекиле. Антонио, – позвал он толмача, – отправляйся в город!
Командир с офицерами, малайцем и писцом ушел в каюту, где у распахнутых настежь окон они занялись составлением письма сеньору ди Лорозе с приглашением посетить корабли.
Медленно тянулись минуты под скрип пера писца, журчание воды у бортов. Чистые белые птицы, напоминавшие очертаниями мусульманские чалмы, покачивались на волнах. С берега доносились крики детей, удары топоров. Призывно выл буйвол. Пахло смолою и солью. Блики воды отражались на ореховых панелях каюты, на почерневшем от сырости потолке. Из облезлых зеркал в золоченых рамах глядели усталые лица.
На пироге под желтым зонтом изнывал от скуки и жары один из властителей Тернате. Он видел, как от каравеллы отчалила шлюпка с матросами и чиновником, вежливо поклонившимся ему когда проплывали мимо пирог. Кекиле догадался, что встреча осложняется непредвиденными обстоятельствами, не позволявшими испанцам принять приглашение.
