Ахмет и Галляметдин возглавляли процессию, за ними вразброд следовали остальные. Шел Ахмет неторопливо, останавливаясь, с интересом смотря по сторонам. Широко раскрытыми глазами оглядывал он окружающее, восхищаясь смекалкой и опрятностью своего народа, аккуратными строениями и садиками вокруг, огороженными штакетником. Из ворот одного из домов вышел плечистый человек, облаченный в баранью безрукавку, шаровары и сапоги. Он остановился возле поленницы дров, разглядывая шествие. Равиля бросилась к нему и добежав, уселась рядом на скамейку, что-то быстро рассказывая и показывая в сторону новоприбывших. Мужчина кивнул ей и быстрым шагом направился к Ахмету. Его скуластое безбородое лицо с узкими глазами и приплюснутым носом было бесстрастно. "Ассяламягаляйкем. Минем исемем Ибраһим." (Здравствуйте. Меня зовут Ибрагим.") Ахмет представился и они пожали друг другу обе руки. "Безгя кереп чыгыгыз." ("Заходите к нам."), пригласил он.
"С удовольствием," ответил Ахмет. "И вы к нам заходите, почтенный," Ибрагим повернул голову к старосте. "Спасибо, в другой раз," отнекивался он. "Мне надо до темна курятник починить. Принимайте Бахтияр-бека," этим словом Галляметдин как-бы возвел Ахмета в дворянское звание. "Он гость знатный и щедрый." Ахмет рассмеялся, вспомнив свое подневольное, нищенское существование в СССР, и последовал за хозяином. На крыльце он обернулся, попрощался со своими новыми друзьями и вступил в избу. Хозяин шел первым. Поддевка туго облекала его атлетическую фигуру. Из-под края ее высовывалась красная, загорелая шея. Смушковая шапка на голове Ибрагима почти подпирала потолок. "Ряхим итеп утырыгыз." ("Пожалуйста, садитесь,") приветствовала Равиля вошедших. Она стояла посередине просторной кунацкой и розоватый вечерний свет из окон лился на ее тонкую изящную фигуру. Честь хозяйки требовала безупречного приема дорогого гостя и она сделала все возможное. Равиля уже спроворилась поставить чайник на очаг и под казаном пекся малай. Мужчины уселись на войлок, разостланный на полу. В опрятной, чисто выметенной комнате мебель почти отсутствовала. Пестрые ткани и ярко начищенная медная посуда украшали стены. Большая выбеленная печь занимала четверть помещения. Две затворенные двери вели в другие части дома. Равиля поставила перед ними на низком столике пшеничную шорбу, пельмени с катыком, кумыс в кувшине с узким горлышком и отправилась на кухню, готовить следующее угощение.
