Ибрагим произнес молитву перед вкушением пищи и они принялись за еду. "Как вы к нам попали?" спросил хозяин, немного погодя. "Все говорят, что вы одарены высоким разумом и могуществом." "Моя мудрость от Аллаха. Узнал же я о вас от друга вашего друга. Его зовут Вау. Я встретил его на Луне после освобождения из неволи. Он привел меня сюда, в свою сверхцивилизацию и потом рассказал о вас." Ахмету было неудобно утаивать подробности своего прибытия; он решил промолчать. "Я бы хотел, чтобы Вау и его друзья привезли бы сюда больше наших." сказала Равиля. Она сидела рядом с мужем и в руке ее был надкусанный перемяч. "Да, татары там страдают," подтвердил Ахмет. "Ну, а что у вас?" "Все хорошо, только нас очень мало. Десять лет назад мы провели перепись. Мы подсчитали, что на всей планете нас около трех милионов," Ибрагим наморщил лоб. "Мы исследуем наш мир, основываем города, колонии, строим дороги, заводы, судоверфи и плаваем к экватору, правда дальше на юг никто из нас не проникал; может вы нам поможете?" Хозяева вопросительно посмотрели на Ахмета. "Я готов сделать все, что в моих силах. Но мои мысли с татарами, которые остались на Земле. Почему такое процветающее государство как Золотая Орда погибло?" "Что здесь особенного?" Ибрагим взял в руки лепешку, разломил ее на куски и протянул каждому. "Я читал книги. История полна таких примеров. Империя преуспевает сто или двести лет, потом ее аристократия впадает в летаргию, веря, что процветание навсегда, начинает забываться, спорить и грызться между собой. Государство слабеет и приходит в упадок. Появляются воинственные племена, которые атакуют обессилевших соседей и в конце концов захватывают их страну."
"Здесь мы все живем в добре, уважении и любви, без гнева, распрей и разногласий," раздался голос Равили. Обязанности хозяйки не давали ей покоя и она уже хлопотала возле очага. "Oдна религия, oдин язык, одна кровь," продолжала она. "Там же ханы вместо того, чтобы беречь свое царство, воевали между собой. Враги Ислама воспользовались раздорами и перебили наш народ." Наступило молчание. Угасший день за окном уже переходил в сумерки, предметы в комнате стали терять очертания; пламя в очаге, то тлея, то разгораясь, бросало дрожащие блики на стены и потолок. Летели минуты. Ахмет внимательно рассматривал снедь на столе, Ибрагим прямо и неподвижно сидел по-турецки, а Равиля стряпала на кухне.
"Почему вы так мало едите?" вернувшись, спросила она. В ее руках был жестяной поднос, на котором стояли синие пиалы, наполненные горячим чаем и тарелки с урюком и чакчаком. "Возьмите побольше." "Спасибо. Все замечательно вкусно, но я не голоден," Ахмет поклонился хозяевам. Он не хотел объяснять, что пища ему не требуется и его невозможно убить. "Вам не холодно без обуви?" Ибрагим указал на босые гости кунака. "Дадим вам тапочки." "Все в порядке. Обойдусь. Мои ичиги сейчас где-то на дне океана. Их, наверное, обжили какие-нибудь каракатицы," он рассмеялся, вспомнив свое прибытие. "В чем же дело? Я стачаю вам сапоги лучше прежних. Позвольте смерить." Он встал, подошел к керосиновой лампе, висящей над потолком, и, чиркнув спичкой, зажег ее.
