В ту ночь выпал первый снег. Он сыпал хлопьями и ровным слоем ложился на землю. Даулет ждал Аскара и, сидя на крыше сарая, смотрел на снег. Все вокруг стихло: ни шороха, ни звука, ни дуновения ветра. Словно пораженная природа замерла от неожиданности. Даулету с раннего детства нравилась прозрачная тишина первого снега, его особенный запах. В такие минуты мир казался ему родным и понятным, а время будто бы останавливалось. Поправив на голове лисий тымақ, он вытащил из отворота мешочек с травой. Насыпал на бумагу, задумался, прежде чем закрутить, но, оглянувшись на внезапно залаявшего Актоса, выронил заготовку. Рассыпавшаяся анаша смешалась с пушистым снегом, словно ее и не было.
– Давай по одной, и к Кане, – предложил Аскар, забравшись на крышу.
– Не, я не буду.
Даулет вытащил из отворота шапки пакетик для Аскара.
– Как хочешь, – друг привычным движением высыпал анашу в папиросную бумагу, прикурил и медленно затянулся.
Улица ярко подсвечивалась снегом, и ребята не решились приблизиться к крыльцу дома. Они обошли его, остановились возле окна Каны и по очереди свистнули. Вскоре в узкой раме дернулась штора и появилось лицо Каны. Он махнул им: мол, сейчас выйду. Он появился через минуту и, дрожа от холода, трусцой подбежал к друзьям.
– Салам, мужики! Вы чего так поздно?
Он выбежал в трусах, майке и калошах, накинув на себя лишь тонкий, дырявый чапан. Его белые, тощие ноги, все в мурашках, нелепо торчали из-под чапана. Казалось, вот-вот они подогнутся и Кана рухнет на снег. Даулет потянулся к нему, словно пытаясь поддержать, но Кана пугливо отпрянул в сторону.
– Как ты, братан? – глухо спросил Даулет.
– Нормально. Мать говорит, твой дед меня вытащил. Но это еще не конец, так что вы подальше от меня держитесь, – заключил Канат неожиданно уверенным голосом.
– Кана, скажи, из-за чего тебя вообще арестовали? – спросил настойчиво Аскар.
– Кто-то наркотики украл у бандитов, подозревают меня. Все, мне пора, а вы уходите! Не надо здесь появляться, это опасно, – обреченно заключил Кана.
Он прошел несколько шагов по направлению к дому, но вдруг остановился, обернулся и внимательно посмотрел на Даулета, потом на Аскара. Даулет не выдержал его взгляда, опустил глаза, а когда поднял их, Кана уже, забавно подпрыгивая, бежал к дому.
– Эй, Кана! Ты чё, в натуре нас подозреваешь? – не удержался Аскар.
– На воре и шапка горит. Больше сюда не приходите, – крикнул Кана и, скрипнув дверью, скрылся в доме.
– Ничего себе он гонит! Он что-то знает? – громко возмутился Аскар.
– Тихо, тихо, ты чего, блин, расшумелся?! – осадил его Даулет. – Ты под наркотой, не забывай! Короче, надо нам с этой фигней завязывать.
Но Аскар не унимался: он хотел снова вызвать Кану и разобраться с ним. Даулету стоило больших усилий увести его. Через некоторое время Аскар вдруг ни с того ни с сего громко запел:
Наблюдая за другом, Даулет понял, почему дед заподозрил их как-то вечером: спросил тогда, отчего друг так возбужден и глаза блестят и не покуривают ли они оба травку. Аскар успокоился только через пару часов, когда они, оседлав лошадей, прокатились по окрестностям поселка и вернулись домой.
Перестав петь, Аскар как-то вдруг притих.
– Как думаешь, они выйдут на нас? Они нас арестуют?
– Не знаю, но с анашой точно надо завязывать, – решительно сказал Даулет.
– Я вот думаю, откуда Кана знает про нас? – задумчиво произнес Аскар.
– С чего ты взял, что он знает? Ничего он не знает.
– А чё он сказал «на воре и шапка горит»? Если знает и сдаст, нам крышка.
– Всё, пошли домой, надоело мне с тобой возиться. Я спать хочу, – раздраженно отозвался Даулет.
– Ты иди, я еще прогуляюсь, проветрюсь, чтобы батя не учуял.
– Угу, – кивнул Даулет, направляясь к дому.
На следующий день школьников распустили после первого урока. Сказали, что всех учителей вызвали в районо.
Проституток звали Рита и Айсулу. Рита – молоденькая крашеная блондинка, Айсулу – постарше, яркая брюнетка. Услышав их имена, Даулет с Аскаром расхохотались, вспомнив своих одноклассниц.
Айсулу пришла к ним в восьмом классе. Худенькая, высокая. Раскосые глаза и длинные ресницы. Две длинные толстые косы, казалось, оттягивали ее голову назад, заставляя держать осанку. В ситуациях, когда другие девчонки давно бы раскраснелись или расплакались, Айсулу еще больше выпрямлялась, опускала ресницы и молчала. Так она вела себя и на уроках, когда не знала ответа на вопрос учителя.
Даулет с Аскаром влюбились в нее с первого взгляда. Передавали ей подарки и записки через Ритку, пытались ухаживать. Через месяц Айсулу приняла ухаживания Даулета, согласилась пойти с ним в кино. Аскару трудно было с этим смириться. Друзья даже пару раз подрались, не разговаривали некоторое время, но летом, когда Айсулу вернулась в город, помирились и поклялись друг другу больше никогда не ссориться из-за баб.
