Все обернулись к задней парте, где сидел Кана. Милиционер направился в его сторону.
– Ты Канат Бекишев? Руки! – грубо скомандовал он.
– За что? – срывающимся голосом спросил Кана, с мольбой глядя на Валентину Петровну.
– В отделении расскажем, – милиционер защелкнул на вытянутых руках Каната железные кольца.
Аскар с Даулетом переглянулись.
– Вы не имеете права, он несовершеннолетний! – возмутилась Валентина Петровна, преграждая им путь у дверей.
Канат смотрел на нее с надеждой.
– Уважаемая, не надо препятствовать нам при исполнении! Я инспектор по делам несовершеннолетних, – сказал мужчина в гражданском, еще раз предъявляя ей раскрытую корочку.
Валентина Петровна, бледнея, отступила, но все же возразила:
– Рядом с ним должен быть законный представитель. Канат несовершеннолетний. В отсутствие родителей его представляю я!
– Родители ожидают в участке. Ну поехали, если угодно, – спокойно ответил инспектор.
Валентина Петровна последовала за ними. Класс замер на минуту, а потом все сорвались с мест и побежали за директором. На улице милиционер усадил плачущего Кану на заднее сиденье уазика и сел рядом с ним, а Валентина Петровна – рядом с водителем. Она так и поехала в чем была, даже плащ не надела. После ареста Каны завуч распустил класс и всем велел сидеть дома. Но ребята помчались к зданию РОВД. Никто не мог представить Кану преступником. Безобидный и стеснительный, он даже подраться толком не мог.
– Подставили его, стопудово подставили, – переговаривались ребята.
– Но кто? Кана ни с кем особо и не дружил.
– Это, скорее всего, из-за его брата, Арсена, – сказал Аскар. – Он с наркоманами водился.
– Да, точно, Арсен работал у бандитов, – заметила Ритка, знавшая все и про всех. – Мне Кана сам рассказывал.
Ритка умудрялась со всеми быть на дружеской ноге. И спорт, и учеба – все ей удавалось. Она несколько лет занималась каратэ и считала своим долгом защищать слабых. Она встала на сторону Каны, даже когда старшеклассники хотели поставить его на счетчик[1]. На контрольных Ритка давала списывать, поэтому мальчишки считали ее своим в доску парнем.
Ребята покружили вокруг РОВД и устроились на скамейке у входа. Тут из-за угла выбежал запыхавшийся Петя Хегай.
– Скорее, мы Кану нашли. Ну, окно кабинета, где его допрашивают.
Ребята гурьбой помчались огибать здание вслед за Петей. Ритка стояла на выступе второго этажа, держась за поручень металлической лестницы, и заглядывала в зарешеченное окно. Увидев приближающихся ребят, приложила палец к губам: мол, тихо вы. Петька подпрыгнул, подтянулся и забрался на лестницу.
– Ритка, слезай, мы тоже хотим посмотреть, – крикнул Аскар.
Ритка начала спускаться, а под лестницей выстроилась очередь. Петька остался наверху. Аскар занес ногу на лестницу, но его одернул Даулет.
– Пойдем отсюда, а? – сказал он, отводя друга в сторону. – Ты чё палишься?
– Да я спецом, чтобы нас никто не заподозрил.
– Вдруг это с нашей наркотой связано, – взволнованно прошептал Даулет. – Может, сумку обратно подкинем? Мы ж всего несколько штук скурили. Надо вечером съездить туда, разведать обстановку.
– Не, давай прямо сейчас и поедем, – предложил Аскар.
Их прервал резкий окрик.
– Эй, вы что там делаете?!
К лестнице приближался дежурный милиционер. Ребята тут же бросились врассыпную.
– И чтобы я вас здесь больше не видел! – пригрозил им вслед сержант.
Ворота были приоткрыты, но за ними, кроме распахнутого багажника «жигулей», ничего рассмотреть не удалось. Со двора доносились голоса, поэтому ребята решили держаться поодаль. Забрались на крышу недостроенного дома неподалеку и стали наблюдать оттуда.
– Может, закинуть сумку во двор и убежать? – предложил Даулет.
– Вот бы бинокль сюда, ни фига не видно, – посетовал Аскар. – Знали бы наверняка, что там хозяева, могли бы и подбросить.
– Ты прав, вдруг пакет не в те руки попадет…
– Еще хуже, – кивнул Аскар.
Они так и не осмелились приблизиться к дому, а когда уже собрались убраться восвояси и садились на велосипеды, к воротам подъехала иномарка.
– Даука, смотри! – воскликнул Аскар. – На переднем сиденье мент, который в школе Кану арестовывал.
– Попадос! Они думают, это Кана украл наркотики! – осенило Даулета.
– А мент с ними, по ходу, заодно! – отозвался Аскар.
Аскар уставился на Даулета.
– Ну сдал, и что? Мне своя шкура дорога. Я этого и не скрываю!
– Да ты чего, брат, я шучу, у меня и мысли такой не возникало, – замахал руками Даулет. – Это я так, подколоть тебя хотел, по привычке. Злой я стал, как шакал. Сам чувствую, а ничего с собой поделать не могу. Про людей плохо думаю, все что-то подозреваю. Мелочный стал, аж самому противно. Вот и хочется выпить, да и забить на все.
Аскар обнял его и подумал: вот он, подходящий момент сознаться. Он миллион раз прокручивал этот разговор в голове, и прямо сейчас можно было освободиться от этой ноши раз и навсегда. Все ведь обошлось тогда, им по тринадцать лет всего-то было, кто в таком возрасте не ошибается. А не простит – ну и не надо: баба с возу, кобыле легче! Но стоило Аскару откинуться на спинку дивана и раскрыть рот, как раздался звонок.
