«Германский устав требует вступать в а т а к у с х о д у, если противник 1) численно слабее, 2) потрепан в предшествующих боях, 3) если представляется благоприятный случай поразить его врасплох и 4) для того, чтобы использовать собственное превосходство.
Часто при этом пехота быстрым беспощадным вмешательством должна овладеть важными ориентирами, пунктами, чтобы создать себе благоприятные предпосылки для проведения боя».
«На захват высоты! Все отделение!..»
«Отдельный мостовой
батальон 546»
Ком. пункт 6.2.42
Германский народ ведет самую ожесточенную оборонительную войну, какую когда-либо вели народы. Эта война поэтому требует от каждого солдата на фронте и каждого гражданина родины исключительной готовности и большой решимости.
Для введения нового порядка в Европе и для питания ее населения необходим колоссальный, с обильными урожаями и бедным населением, Восток. Если хозяйство Европы будет находиться в одних руках, то все народы, живущие на ее территории, будут хорошо жить. Но новый порядок невозможно установить в течение одного дня.
В войне против большевизма решается вопрос, быть или не быть нашему народу. Эта война закончится победой. Наши войска стоят у ворот крупных городов Советского Союза. Советское правительство эвакуировало все запасы или уничтожило их…
Немецкий солдат должен оставаться суровым по отношению к голодающим женщинам и детям. Если он этого не делает, он ставит под угрозу снабжение своего народа.
Каждый солдат на Востоке в эту зиму должен понимать, что:
а) войска в занятых областях, продвигаясь дальше, должны питаться из ресурсов этой страны, помня о далеком пути для подвоза; обеспечивать себя через ответствен. за то служеб. инстанции необходимыми зимними товарами.
б) Каждый солдат должен стремиться, чтобы из занятых областей вывозилось определенное количество продуктов в Германию. РОДИНА НУЖДАЕТСЯ В ЭТОМ».
Овладеть в районе Ножкино — Кокошкино важными ориентирами. Обеспечить возможность наблюдения для артиллерии…»
Зазвонил телефон. Я назвалась — дежурная.
— Что нового по вашей части? — это звонили от начальника штаба.
Я ответила, что по документам видно, немцы вот-вот начнут наступать.
— Вас поняли. Теперь слушайте распоряжение: прекратить всякое движение по деревне военных и гражданских. До темноты печей не топить. Чтоб никакого дыма нигде! Понятно?
Но вопреки распоряжению начальника штаба, как только затарахтит вдалеке мотор, — все на улице.
Белой маскировочной окраски танк, выворачивая гусеницами снег, спешно валит по деревне. Улица дрожит, тренькают стекла в избах, белая снежная завеса клубится за танком.
Танки идут разрозненно, с перерывом, чтобы в случае чего не всем массивом попасть под бомбежку.
Я после дежурства забежала к Маше. Тетка Марфа ушла к дочке, к заснеженному горбику могилы. По избе бродили тощие, запаршивевшие телята. Их прибавилось, еще сунули сюда колхозных. Под иконой горела свисавшая на цепочке лампадка.
