По инструкции предписывалось шифровальщику работать в отдельном ото всех помещении, но где ж его взять. Плащ-палаткой и то не всегда отгораживался на коротких стоянках, а если подойдешь к нему, тут же накроет коды газетой. Не подходи.
В раскодированной шифровке доносили, что задержан неизвестный при переходе линии фронта со стороны немцев. Агашин тут же ушел на узел связи — звонить в дивизию, чтобы задержанного доставили сюда.
Меня уже ждали здесь поступившие немецкие документы, и Москалев торопил с переводом.
«Пех. полк 217
Отд. а
Штаб-квартира полка 10.2.42
1. Обстановка противника
Противник подтянулся в населенный пункт Дубасово силой ок. 150 чел., в том числе 4 офицера, 1 комиссар, 2 орудия, выкрашенные в белый цвет, установлены непосредственно к югу от церкви. Гарнизон засел в картофельных подвалах.
Охраняющие посты — на окраинах населенного пункта.
Охранение вперед не выдвинуто.
2. Подразделения пех. полка 217 и пех. полка 297, при поддержке артиллерии, 11.2.42 ворвутся в Дубасово и после уничтожения гарнизона вернутся на свои исходные позиции.
3. В операции участвуют:
а) 1, 3, 6 роты пех. полка 217 —
1 взвод легких пех. орудий —
1 противотанк. взвод — под командованием обер-лейт. графа фон Ботмер
б) усилен. роты 297 полка под команд. капитана Гейер…
…Санитарные автотранспортные взводы выдвигаются вперед на специальные стоянки санитарных машин с задачей эвакуации раненых.
Легкораненые следуют пешком на сборные пункты.
Pz. A. A. — сосредоточивается в подлеске, отметка J.
Длинный Макс перемещен на запасную позицию в точке Z».
Москалев торопил, но я не понимала, о чем здесь речь, в этом последнем документе, и сидела растерянная, прислушиваясь к голосам в кухне.
— Минуточку! Я сейчас, — сказала ему и вышла в кухню, взяв документ.
— Батюшки родимые! — громко вздыхала хозяйка, пугаясь немца. Она была стара, бедна, неопрятна. — Он-то зачем сюда?
— Нас не спрашивают, — сказал Савелов и, приспособившись обходиться с ним без переводчика, пнул в плечо Тиля, чтобы тот подальше от двери отошел. — Шевелись!
Тиль снял каску, надетую на голову, поверх Машиного платка, и стал было разматывать платок, но я протянула ему немецкий приказ, спрашивая, что означают эти слова и буквы. Он пригнулся над коптилкой, и теперь казалось, будто это не лицо у немца, бурое от стужи, а маска.
С его помощью мигом все прояснилось. Очень толково придумал Агашин взять с собой этого обер-лейтенанта.
Pz. A. A. — Panzerabwehrabteilung — противотанковый дивизион, а «длинный Макс», оказывается, на военном жаргоне значит — 380-мм пушка.
«Противотанковый дивизион сосредоточивается в подлеске, отметка J.
380-мм пушка перемещена на запасную позицию в точке Z».
Москалев, не поев, взял мой перевод, пошел доложить комиссару Бачурину последние данные о противнике.
Ксана Сергеевна раздавала из чугунка горячую пшенную кашу.
— Нате вам, ваш, — пододвинула я Кондратьеву котелок, который он мне оставил, когда его забирали в медсанбат.
— Ну уж, раз с воза упало. Теперь — ваш. А крышкой вот попользуюсь. — Это было щедро — котелки доставались туго. Он снял с котелка крышку и протянул Ксане Сергеевне, она отвалила в нее каши от души. Ей шло хозяйничать за большим столом, хотя б и так вот угрюмовато, неразговорчиво.
От сытости и выпитого кипятка у меня было какое-то хмельное состояние покоя, хотелось порывистых слов, пылких признаний неизвестно в чем. Словом, было хорошо оттого, что все сдвинулось и пойдет теперь как-то по-новому, иначе. И ни такая вот ночь, ни эта крыша над головой, ни этот покой не повторятся больше.
Кондратьев скручивал цигарку, опустив голову. Был виден кроткий овал его лица, крепкие губы, бугристая, чешуйчатая кожа щеки. Мне вдруг захотелось рассказать ему, что мой отец пропал без вести, в октябре было последнее письмо от него.
