Я проснулся с больной головой, под шум оркестров, проходивших по улице. И вспомнил, что обещал знакомой Билла, Эдне, взять ее смотреть, как быки побегут по улице к арене. Я оделся, спустился и вышел на холодный утренний воздух. По площади шли люди, устремляясь к арене. Через площадь тянулись две очереди от билетных будок. Люди все еще ждали билетов, которые начнут продавать в семь. Я поспешил в кафе через улицу. Официант сказал, что мои друзья уже были и ушли.
– Сколько их было?
– Два джентльмена и леди.
Значит, все в порядке. С Эдной пошли Билл и Майк. Она боялась прошлым вечером, что они не встанут. Поэтому с ней должен был пойти я. Выпив кофе, я поспешил с другими людьми к арене. Меня уже не мутило. Только голова очень болела. Все виделось ясно и отчетливо, и город дышал ранним утром.
Земля на протяжении от города до арены превратилась в грязь. Вдоль всего забора, протянувшегося до самой арены, собралась толпа, и наружные балконы арены, и крыша кишели людьми. Я услышал ракету и понял, что не успею на арену, чтобы увидеть, как войдут быки, поэтому протиснулся сквозь толпу к забору. Меня прижали к доскам забора. В загоне между двумя заборами полиция разгоняла толпу. Люди двигались – кто шагом, кто рысцой – к арене. Затем они побежали. Один пьяный поскользнулся и упал. Двое полицейских схватили его и швырнули к забору. Толпа уже вовсю бежала. Из толпы взметнулся рев, и я просунул голову между досок и увидел, как быки вошли с улицы в длинный загон. Они стремительно приближались и теснили толпу. И тут еще один пьяный вылез из-за забора, размахивая блузой. Решил устроить свою корриду. Двое полицейских сграбастали его, один приложил дубинкой, и, прижав к забору, продержали распластанным о забор, пока не миновали последние бегуны и быки. Перед быками бежало столько народу, что у ворот на арену образовалась давка, и когда быки достигли толпы, тяжело скача бок о бок по грязи и крутя рогами, один из них вырвался вперед, настиг человека и, пырнув рогом в спину, поднял в воздух. Когда рог вошел, человек закинул голову и свесил руки, а бык поднял его и сбросил. Бык нацелился на другого бежавшего, но тот юркнул в толпу, и толпа прорвалась в ворота арены, преследуемая быками. Красные ворота арены закрылись, толпа на наружных балконах арены ломанулась внутрь, а затем раздался крик, и еще один.
Человек, которого пырнул бык, лежал лицом вниз в утрамбованной грязи. Люди полезли через забор, и мне стало не видно человека из-за плотной толпы. С арены раздавались крики. Каждый крик означал, что бык бросался на людей. По силе крика можно было судить, насколько все плохо. Взлетела красная ракета, сообщив, что волы увели быков с арены в коррали. Я отошел от забора и направился обратно, в город.
В городе я зашел в кафе – выпить второй кофе с гренками с маслом. Официанты подметали кафе и протирали столики. Один подошел и принял мой заказ.
– Случилось что-нибудь на
– Я всего не видел. Одного сильно
– Куда?
– Сюда.
Я приложил одну руку к пояснице, а другую – к груди, где, судя по всему, вышел рог. Официант покачал головой и смахнул тряпкой крошки со стола.
– Очень
Он ушел и вернулся с кофейником и молочником с длинными ручками. Налил молока и кофе. Они текли из длинных носиков двумя ручьями в большую чашку. Официант покачал головой.
– Очень кохидо через спину, – сказал он и, поставив на стол кофейник и молочник, сел за стол. – Большая рана рогом. Все ради забавы. Ради какой-то забавы. Что вы об этом думаете?
– Я не знаю.
– Так-то. Все ради забавы. Забавы, понимаете?
– Вы не
– Я? Что такое быки? Животные. Грубые животные. – Он встал и приложил руку к пояснице. – Прямо через спину.
Он покачал головой и ушел с кофейниками. Мимо по улице шли двое. Официант окликнул их. Вид у них был мрачный. Один покачал головой.
–
Официант покачал головой. Двое пошли дальше. У них было какое-то дело. Официант подошел к моему столику.
– Слышали?
– Это плохо.
– Мне-то что, – сказал официант. – Я в этом забавы не вижу.