спускаюсь по лестнице. Я не могу больше думать и
предлагать для себя варианты. Больше нет слов, чтобы объяснять что-то. Больше нет сил, чтобы
защищать себя. Только идти, как в тумане, ощущая
тошноту и тяжесть туч надо мной. Знать, что мой отец
стал для всех чудовищем, которого необходимо
изолировать. И я не могу даже предположить, что он
сделает со мной, когда увидит меня. Да, я боюсь, страшно боюсь этой встречи, а спрятаться мне не за
кем. Да больше и не буду прятаться.
Я выхожу на улицу и иду к главным воротам, ожидая
Марка. Холодный ветер пронизывает моё тело до
сердца, но я стою, не ощущая ничего больше. С
громким визгом передо мной останавливается
спортивный мерседес и оттуда выскакивает Марк, тут
же обхватывая меня в крепкие объятия, от которых я
издаю стон боли.
— Мишель, боже, девочка, ты в порядке. Поехали, быстро в машину, — говорит он, толкая меня в салон
машины, и я позволяю ему это.
Он садится за руль и резко стартует, а я судорожно
вздыхаю, чувствуя до сих пор спазмы в руках.
— Что он сделал с тобой? Я тебе звонил! Блять всю
гребаную ночь пытался дозвониться! Где ты была? — выкрикивает он вопросы.
— Давай посидим в каком-нибудь кафе, хочу только
поговорить и выпить воды, потому что меня тошнит, — слабо подаю я голос.
— Хорошо, но потом поедем ко мне. Я переехал, — бросает он и сворачивает на оживлённую улицу.
Я молчу, не зная, что ответить. Но присутствие этого
парня отчего-то даёт мне силы и возможность дышать
легче. Наверное, когда рядом с тобой мужчина, ты
чувствуешь безопасность. Хотя с Люком я такого
никогда не ощущала, да и не было возможности
проверить его силу. Он всегда проиграет и Нику, и
Марку в этом. Потому что нет стержня, который в этих
представителях сильного пола.
Мы останавливаемся у незаметной кофейни, и Марк
выходит из машины, предлагая мне руку. Но я не могу
за неё взяться, потому что знаю, насколько мне будет
больно. Я только качаю головой и кое-как выползаю из
автомобиля, поправляя рюкзак на плече.
Мы в тишине садимся за дальний столик и делаем
заказ. Он кофе, а я воду.
— Что с твоими руками? — тихо спрашивает он, дотрагиваясь горячими пальцами до показавшихся
бинтов.
— Упала так, — я поднимаю на него голову, а он
хмурится, смотря на меня с паникой, и облизывает
губы, явно нервничая и желая услышать продолжение.
— Отец...он ударил меня ремнём, и я упала на вазу.
Она разбилась, и я поранилась...сильно поранилась, что пришлось накладывать швы, но я это не особо
помню. Потому что мне вкололи обезболивающее и
снотворное. Ами рассказала, что он набросился на
тебя. Прошу за него прощения, не знаю, какой дьявол
в него вселился, — продолжаю я.
— Ублюдок, — цедит Марк и хочет сказать что-то ещё, но перед нами ставят заказ и он замолкает.
— Давай, я помогу тебе, — предлагает он, открывая
уже бутылочку и наливая в бокал воду. Затем
вставляет туда соломку и придвигает ко мне.
— Что там ещё произошло? Ты хоть представляешь, как я испугался за тебя? Когда я сложил мозаику из его
слов: ваза, кровь, мало получила, увидит — убьёт. То
мне стало по-настоящему страшно за тебя. А ты не
отвечала. Это все случилось из-за нашего обмана? — шепчет он.
— Не совсем, это случилось, потому что он узнал, с
кем я встречаюсь. А он его ненавидит. Он разозлился, потому что отцу я предпочла его. И всегда буду
ставить его на первое место. А теперь даже его у меня
нет. Ты забрал его, — грустно отвечаю я.
— Ты всю ночь была у него? Почему не позвонила
мне? Почему...
— Зачем? Зачем ты звонил мне, зачем написал
сообщение? Что ты там написал? Почему
забрал...разрушил нас? Что я тебе сделала плохого?
— перебиваю я и выливаю на него поток своей
внутренней скорби, на что парень удивлённо
приподнимает брови, а затем издаёт истеричный
смешок.
— Разрушил? А было, что рушить? Он использовал
тебя, а ты дура, полная дура, позволила ему это с
собой сделать. Стоит ли он этого? И где он сейчас, раз
сбежал из-за конкурента? — зло шипит Марк.
— Что ты написал? — требовательно спрашиваю я.
— Не помню, — он вздыхает и запускает руку в
волосы. — Писал всё, что приходило на ум. Потому
что думал, что ты боишься меня. Но я не предам тебя, никогда не предам. Я писал...просил прощения за свой
отрыв, с которым меня поймали. Писал, что готов быть
не только другом, но и большим, ведь между нами что-
то пробежало тогда в клубе. Я чувствовал это, только
испугался, и ты не отрицай. Я писал, что готов
защищать тебя, уедем обратно в Оттаву, там будем
жить. Я спасу тебя от твоего больного отца и от
призрака, который не отпускает тебя. Это я разрушил?
Я помочь хотел так, как умею. Потому что не моя эта
жизнь. Не моя. Я не умею менять девушек, как бы ни
старался. Я хочу стабильности, и это я писал. И я
готов тебе её предложить, — быстро говорит он, а я
закрываю глаза, представляя, как это выглядело для
Ника.
— Зачем? Мне не нужен никто, понимаешь? Только он, а он теперь видеть меня не хочет. Я потеряла
его...себя...нас. Я все потеряла, и я готова бороться
только за него и себя. Я больше не принадлежу себе, Марк. В клубе я была расстроенная, а ты новый
человек. И я ненавидела тебя, потому что отец хотел
