видеть нас вместе, а потом расслабилась. Ты похож
на него...немного. Вот и сравнивала ощущения. Но не
было того, что ты говоришь. Даже если и было, то я не
запомнила. А его...я помню каждую секунду рядом с
ним.
— Только где он, Мишель? Почему не борется за тебя, как ты за него? Почему только ты осталась разгребать
ваше говно, в которое, уверен, он втянут тебя? Ты
получила от отца из-за него. Ты сбежала из дома из-за
него. Твой отец настроен крайне решительно
разорвать тебя. А тебе хоть бы хны, ты несёшь полную
чушь, — мотает он головой.
— Я не знаю, где он. И ты виноват в этом, если бы ты
это все не написал...не придумал, то ничего бы не
было. Я бы разобралась...
— Ага, разобралась. Ты девушка, тебе всего
девятнадцать. С таким разбираются вдвоём, а не
поодиночке. Ты сама себя обманываешь, только вот я
все же предлагаю тебе свою защиту, потому что иного
выхода нет, Мишель. Нет его, я тоже участвовал в
этом. Да, я виноват. Да, я влез, но лишь бы тебе не
досталось. А что сделал он? Ничего. Вот твой
хвалёный принц, которому ты нужна только, как секс
развлечение. Почему вы, девушки, такие глупые, ничего не видите, ничего не хотите понимать?
Мишель, послушай, — он подхватывает пальцами мою
руку и накрывает её своей. — Поехали ко мне. Я
разговаривал с отцом с утра, он понял меня, принял
мои желания. И я покупаю квартиру, там будем жить
ты и я. Я достаточно зарабатываю, чтобы обеспечить
тебя. Обещаю, что ты сможешь уйти тогда, когда
захочешь. Только не позволяй...
Он замолкает и немного отклоняется. На лице Марка
написано удивление, затем он сдвигает брови и
возвращает свой взгляд на меня, совершенно сбитую
с толка его словами и собственной болью от
переживаний.
— А это не тот, который...да, точно он. Николас Холд, — произносит он. Внутри меня все замирает, и я резко
поворачиваю голову, видя, как Ник медленно, словно
хищник проходит мимо столиков и достигает нашего.
Я задерживаю дыхание, смотря на него с ужасом
понимания, что это ещё хуже, чем было прежде. Ещё
глубже я повязла в своих решениях. А он оценивает
обстановку, задерживая взгляд на наших руках, и
затем встречается со мной горящим взглядом, от
которого все холодеет внутри.
— Я предупреждал, крошка, и терпеть более не
намерен. Пришло время познакомиться, Марк Ллойд, но для начала, убери от неё свои руки. Потому что эта
девушка моя, — произносит он настолько чётко, что
эти слова задерживаются в воздухе, а я издаю слабый
стон.
Nineteenth
Мне кажется, что время остановилось. Я не могу
поймать ни единого жизненного процесса внутри, только смотрю на высокого мужчину, который спокоен
и уверен в себе. Он тут, приехал и назвал своей, только вот это не укладывается в голове. Я сбита с
толка, пока мир оживает, а Ник садится на стул между
мной и Марком. Моя рука до сих накрыта его, и парень, держащий меня, в таком же шоке, как и я. Только вот
мой шок сейчас превратится в обморок, потому что я
не могу дышать, прикрывая глаза от страха мыслей в
голове Ника.
Я могу только освободить свою руку и зажмурить
глаза, начав поглощать холодный кислород. А на лбу
выступает испарина от слабости организма. Мне
кажется, что меня даже бьёт озноб, да такой сильный, что зубы начинают стучать.
— Тише, крошка, успокойся. Не испорчу я личико
твоего Марка, — насмешливо произносит Ник, и я
открываю глаза, умоляя его не думать так, не
выдумывать эти глупости.
— Он не мой.
— Ты считаешь, я боюсь тебя?
Одновременно говорим мы с Марком, только вот мои
едва слышимые слова тонут в злом тембре парня. Но
я смотрю на Ника, смотрю и не могу понять ни единой
эмоции...снова не могу прочесть его. Он закрыт для
меня, теперь закрыт. Ни нежности, ни беспокойства, один горячительный блеск шоколадной крови в его
глазах.
— Вот сейчас и узнаем, — отвечает Ник. — Итак, ты
забрал Мишель из университета, даже могу сказать
похитил и притащил сюда, когда она едва может
стоять на ногах.
— Да, забрал, потому что в отличие от тебя, как
оказалось, совсем не гея, а того самого урода, из-за
которого она и едва может стоять на ногах, я волнуюсь
за неё. И видел её отца во вчерашнем отвратительном
обличии. А что сделал ты? Исчез? Бросил её на все
четыре стороны? Отправил в университет, лишь бы
избавиться от такой обузы, как последствия? — его
обвинения отзываются во мне злостью за Ника, в ту же
секунду болью от правды, которая настолько
поверхностна, что я испытываю панический страх за
будущее.
— Гея? Я никогда не был геем, и раз ты так хорошо
знаешь о наших отношениях, то и это должен знать.
Урод я или нет, это решать только мне, но никак не
мальцу, не понимающему ничего в этой ситуации. Ты
ждёшь оправданий, но нет. Ни единого я не подарю
тебе, для меня ты никто, и останешься им. И я не
разрешал тебе забирать её из университета, в
который она поехала по собственному желанию.
Потому что я никогда не держу её и всегда даю выбор
действий в отличие от тебя, — Ник издаёт смешок, словно он играет во что-то ведомое только ему. Он
издевается над Марком, выводя его на эмоции, наблюдая за каждой. Когда самому, такое ощущение, просто наплевать на то, как сильно и громко бьётся
моё сердце. Как больно понимать это и смотреть на
него.
