— Офигеть...я в шоке, как бы сейчас. И твой отец
ненавидит Холда? Только за что? — спрашивает
Сара, а я выпрямляюсь и развожу руками.
— Не знаю, правда, не знаю. Даже если взять во
внимание все его объяснения, то я все равно не
понимаю. Мне надо идти, девочки. Мне надо
поговорить с Ником, чтобы он подсказал мне, что
делать дальше. Он хочет открыться, а это ведь нельзя
делать. Нельзя. Отец зол именно на него, и теперь
может быть все ещё намного хуже, — я вскакиваю с
места, подхватывая рюкзак.
— Открыться? А ты говорила, ничего у вас не
происходит. Да тут драма на драме. И включи уже
свой гребаный телефон, я хочу быть в курсе, ведь так
круто тут у вас, — смеётся Амалия, а я закатываю
глаза.
— Молчите, — бросаю я через плечо, вылетая из
столовой.
Я даже подумать не могла, что чем ближе каждый час, тем глубже мы будем путаться в паутине нашей семьи.
И мне жаль отца, да я понимаю, что не должна жалеть
его, но он как-никак мой отец, и он встретил свой страх
лицом к лицу. Его исключили из клубов, из этой жизни, к которой он постоянно стремился. А теперь он...мы
лишились всего. И я не знаю, куда мне ехать сначала: к Нику или же домой, чтобы понять, насколько все
катастрофично.
Я выбегаю на улицу, а оттуда за ворота, натягивая на
ходу куртку, как меня окликает Майкл, и я бегу в его
сторону.
— К Нику, срочно, — говорю я, запрыгивая на заднее
сидение.
Мужчина обходит быстрым шагом машину и садится
за руль, заводя мотор.
— Мисс Пейн, что случилось? — спрашивает меня он, но я мотаю головой, указывая, чтобы ехал.
Почему Шайо так открыто высказался, ведь они
предпочитают бить исподтишка? Что заставило его
такое сказать отцу? И где отец сейчас? Что снова
задумал?
Миллион вариантов последствий вчерашнего дня
проносится в голове, пока мы едем по дорогам. Мне
хочется плакать, истерично стонать и не знаю, что
ещё. Но внутри все колотится от переживаний, и я
стучу ногтями по кожаной обивке дверцы. Мне
страшно, что из-за меня пострадает Ник, ведь если
мой отец потерял уважение общества, то он, вообще, может теперь полностью не контролировать себя. За
что такая ненависть к Нику? Почему? Почему он
оскорбляет его и пытается облить грязью? Возможно, Роберт сказал не только то, что его просил Райли, а
больше. Может быть, зря они ему так доверяют, и он
играет больше на своей стороне, нежели на стороне
владельцев компании. Не знаю, ничего не понимаю и
мне необходима помощь Ника, чтобы разобраться в
этом. И я её сейчас получу.
Я замечаю, как машина уже подъезжает к
центральному входу и едва успевает припарковаться, как я вылетаю из неё, несясь по коридору и нажимая
на кнопку лифта, который тут же распахивается. Я от
нервного напряжения вбиваю неправильно код, как и
во второй раз. Глубоко вздохнув, я уже медленнее
нажимаю на цифры и загорается зелёный огонёк, как и
дверцы закрываются.
Я прислоняюсь к зеркальной стене лифта, смотря на
обезумевшую девушку. Кто она? Что дальше её ждёт?
Я не могу даже помочь ей преодолеть свой страх за
любимого человека, и только смотрю на неё
бесцветным взглядом, пока она не исчезает, а передо
мной не появляется квартира Ника.
Я вхожу внутрь, ожидая, что сейчас выйдет Лесли, но
никого нет. Я поворачиваю в сторону спальни и иду к
кабинету Ника. Уже в спальне я слышу его спокойный
голос, и могу немного успокоить страхи внутри.
Я тихо подхожу к двери, чтобы шире приоткрыть её, как слышу смех Ника, и замираю. Знаю, что снова
подслушиваю, но тема его разговора леденит мою
душу.
— Да, я знаю. Но это то, что он должен понести за
свою жестокость. Я обещал ей не применять
физической силы, и я это сделал. Но я не обещал
иного, — продолжает довольно смеяться он.
Я понимаю, что он говорит по телефону с кем-то, и
приближаюсь к двери, чтобы услышать чётче
разговор.
— Нет, пока оставь, Райли. Если не поймёт, то буду
действовать иначе, — отвечает он, как оказывается, другу.
Я сжимаю от злости губы и резко распахиваю дверь.
Ник замечает меня тут же, и бросает в трубку: — Мне надо идти, до связи.
Ник откладывает телефон и встаёт с кресла, снимая
очки и улыбаясь мне.
— А теперь объясни мне, чёрт бы тебя побрал, Холд.
Какого хрена ты творишь? — повышаю я голос, полностью входя в кабинет.
— Почему ты тут? — игнорируя мой вопрос, спрашивает Ник.
— Потому что как идиотка бежала сюда, чтобы
предупредить тебя, что мой отец может навредить
тебе. А, оказывается, как я догадываюсь, это ты
навредил ему! Почему, Ник? Зачем? — кричу я, жестикулируя руками и полностью выплёскивая из
себя адреналин.
Лицо Ника меняется: исчезает тёплая улыбка, и оно
ожесточается. Он поднимает подбородок и обходит
стол, останавливаясь в нескольких шагах от меня. А
меня трясёт от новых подробностей. Когда я думала, что это я создаю проблемы, оказалось, что это он сам
их создаёт. И это меня сейчас очень сильно злит. Я
больше не понимаю, зачем я тут, зачем пытаюсь хоть
немного изменить его. Зачем он держит меня так
близко?
— Ты считаешь, что это должно пройти для него
безнаказанно? — язвительно интересуется Ник.
— Нет, но не так...не так. Ты разрушил его, понимаешь? А если его, то и меня! Он мой отец, Ник.
Мой отец, а ты его утопил, — ощущая, как глаза
