– Промелькнет и утихнет в сердцах гроза, затвердеет дружбы гранит… промелькнет и утихнет в сердцах гроза, станет крепче дружбы гранит…
– Подъем! – слышу я голос, внезапно перебивающий, мой сон. Встаю с кровати, в попытках осознать, что это было
Вдруг понимаю, что мне снова снилась Ирка.
– Да ну, бред какой! – авторитетно заявляю я в воздух.
– Ты чего? – спрашивает Олеся.
Я вздрагиваю.
– Я это в слух сказала?
– Все норм? – настороженно интересуется она, а брови ее взлетают, и мне кажется, что у них-то побольше шансов отделиться и улететь, чем у меня из сна.
– Ну вроде, – говорю я, протягивая букву «о». – Сон странный приснился.
– Ирочка?
– В смысле? Ты откуда знаешь?
На ее лице – зловещая гримаса. Это никак не портит ее образа. Она надела все тоже белое платье, подчеркивающее ее фигуру.
Аня, ты в курсе, что заглядываешься на девушек?
Нет, никогда мне парни и не нравились. С Лешей мы часто ссорились, потому что я хотела гулять с подругами. Когда я сказала, что мы расстаемся, он ответил:
– «Мы и не встречались. Иди, и гуляй со своими подружками.»
Тогда я не придала этому значения. А сейчас поняла, что он имел ввиду. Он ревновал. Как странно, что о моем притяжении к дамам он узнал раньше меня.
Все стало четко. Я поняла все буквально за минуту.
– Так вы – главный шип смены! – отвечает Олеся.
– Что? – возмущенно выкрикиваю я.
– Да шучу, ты во сне орала: «Ира, помоги», как дикая, – смеется Олеся.
Какой позор!
– За такие шутки голову бы тебе оторвать!
– Я это… пойду, пожалуй, – нервно улыбается Олеся и уходит в закат. Точнее, за дверь.
– Сегодня к нам приедет Пушкин!
Так получилось, что не все успели к началу смены. Видимо этот тоже.
– Спокойно, он не поэт, – доверительно поясняет Саша, заметив недоверчиво покосившихся на нее ребят.
– Ну хоть что-то! – говорит Катя Ладе.
– Ваша задача – встретить его как-нибудь креативненько, – начинает Лера, но Саша, как всегда, перехватывает инициативу.
– Плакатик там нарисовать, музычку подобрать. Давайте, давайте! Активизируйтесь!
Лена стремительно идет к шкафу, берет ватман.
– Кто поможет рисовать?
– А можно я стих напишу? – спрашивает Катя.
– Да, пожалуйста! Любая самодеятельность приветствуется.
Я отхожу в сторонку, дабы не мешаться.
– А можно я на гитаре сыграю? – доносится до меня.
Ну чем я здесь помогу? Я ни петь, ни танцевать, ни рисовать не умею.
Интересно, как этот Пушкин выглядит?
Я представляю себе парня в общих чертах похожего на Онегина. Ага, наверняка такой же самовлюбленный засранец. Может он еще и стихи пишет. Может он в меня влюбится и напишет стихотворение-признание.
«Я помню чудное мгновенье…»
И избавит меня от странного чувства к Журавлевой.
«Передо мной явилась ты…»
– Собираемся после обеда на лестнице, – наконец, объявляет Александра, и я нахожу в себе капли совести и возвращаюсь ко всем, которые, к слову, уже разработали целую концертную программу для этого Саши.
Нахожу глазами Юлю. Она стоит и смотрит на горы. Вдруг резко оборачивается и, кажется, пугается.
– Такое чувство, что этот… как его там… Саша даже богаче, чем его знаменитый однофамилец.
– Знаешь, мне кажется, да. Пушкин постоянно играл в карты, причем, чаще неудачно. И его жене даже в один момент пришлось заложить свои украшения.
Юлька смотрит озадаченно. Ну а что? Да, могу прочесть лекцию по литературе.
– Ну, все равно. Может у этого Пушкина родственники знаменитые или богатые?
– Богатые точно бы не стали отдавать ребенка в летний лагерь, мне кажется.
