И вот настает тот момент, когда мы должны встретить Пушкина. У Лены и Кати – плакат с гордой надписью «Добро пожаловать в Hogwarts». Серьезно, так отряд и назвали. Алиса стоит с гитарой.
Как удивительно видеть в сборе весь отряд! Так весело и дружно они все стоят вместе. И только два человека здесь не соответствуют торжественностям. Я и Ира – две одиночки по жизни. Удивительно, что до лагеря я этого не замечала. У меня ведь подруги были, которые за последние три дня не написали ни слова.
– Идет! Идет! Приготовьтесь, – кричит Александра, и мы слышим шаги: тихие и будто несмелые.
Алиса начинает бренчать на гитаре какую-то песенку. Отряд восклицает: «Добро пожаловать!» А мы с Витой стоим в сторонке. Переглядываемся. Она улыбается, и взгляд ее теплый и будто волшебный. Я думаю, что надо улыбнуться в ответ, но вижу Сашу. Того самого, которого мы ждали.
Конечно, я не могла подумать, что этот Саша окажется…
Ребенком.
Вполне милым таким. Курносым. Со светлыми волосами.
Но ребенком…
У меня вырывается легкий смешок. Все ждали поэта, похожего на знаменитого однофамильца. А этот малыш, еще толком не понимающий, что вообще происходит, хлопает своими длинными ресничками.
«Ох, ты ж…» – разочарованно восклицает Юлька. И на душе мне становится тепло.
Я сбегаю на первый этаж, как только выдается минутка. На лестнице сбавляю шаг. В «отрядке» мне делать особо нечего, а еще хочется понять, почему Ирка поменяла свое ко мне отношение.
Открыв дверь, я застаю идиллическую картину: «Хаос в раю». Часть детей рисует плакат «Мир во всем мире», другие играют в «UNO».
– Уна-а-а! – кричит мальчик.
Как же громко!
– Ты жульничал, – заявляет другой.
А Ирка сидит на полу и старательно вырезает снежинку.
– Ты, подруга, временем года ошиблась? – вкрадчиво интересуюсь я.
Ирка вздрагивает. Смотрит на меня внимательно.
– А-а-а. Ты про это. Да, это для выступления. Сценку готовим, а вы?
– Понятия не имею, – пожимаю плечами.
– Как так? – она аж рот от удивления открывает.
– Давай я тебе помогу, – перевожу тему я, и Ира протягивает ножницы.
Складываю листок пополам:
– Куда поступила?
– Никуда. Каталась последний год по всяким соревнованиям. Ну и в программе, – вымученно отвечает она.
– Когда-то я даже смотрела ее программу.
– Как славно! – ее голос такой нежный и легкий. Она очень похожа на мою маму в молодости. Я теряюсь, когда до меня сей факт доходит. – И перестань, пожалуйста, агрессировать. Мы враждовали тогда, но годы-то идут. Мне надоело ругаться.
В шоке я киваю. Дальше мы просто молчим.
Мне не спится. Беру телефон. На часах два ночи. Вздыхаю. Не хотелось бы будить соседок. Встаю с кровати. И зачем-то иду из комнаты. Вероятно, к кулеру. Почти не соображаю.
Пока набирается вода, осматриваюсь. В конце этажа кто-то ходит. Кто бы это мог быть? Лунатик?
А вдруг меня сейчас заметят вожатые? А если в корпус зашел кто-то посторонний? Брр… О подобном даже думать не хочется.
Решаю мгновенно. Пойду и узнаю кто там!
«Да-да, Аня. А кто-то недавно ругал героев в американских ужастиках!»
– А ты что тут делаешь? – в подвесном плетеном кресле с алой подушечкой сидит Ирка.
Смотрит, точнее смотрела до моего прихода на горы.
– Пить ходила, – поясняю я зачет-то. – А ты чего?
– Не спится. Ну, садись, чего стоишь?
Учитывая время, ее голос удивительно бодрый.
Я улыбаюсь. Еще несколько недель назад я бы не представила себя рядом с ней в одном кресле. Сейчас же мы сидим рядом, соприкасаясь плечами. Черт возьми, это приятно.
– Знаешь, – она вздыхает. – Люди слишком зациклены на любви.
Ее голос мягкий, нежный, обволакивающий. Хочется слушать ее вечно. Тут до меня доходит, что она ждет ответа:
– Ты – в порядке?
– Относительно.
Как бы мне хотелось обнять ее, успокоить. Моя милая, что случилось?
Она грустно смотрит в окно. Бесконечно поправляет роскошные черные, словно мрак, волосы.
Я накрываю ее ладонь своей. Чувствую запах цветочных духов: окутывающий и даже туманящий. Надо спросить, что за аромат.
Никогда меня так не тянуло к этой девушке, как сейчас. Может, я влюбилась?
– Даже у моей десятилетней двоюродной сестры неделю назад парень появился. Каждый в наше время подросток имеет опыт отношений, как у двадцатилетних с десяток лет назад. Я завидую!
– А мы с тобой особенные, – я подмигиваю ей. – Это плохо что ли? Нет, совсем не плохо. Лучше понять себя в восемнадцать и не иметь отношений до этого, чем находиться в отношениях, где ты была бы несчастлива… Личный опыт, – добавляю я.
– Сочувствую.
– Не надо. Лучше сделать выводы.
– Слушай, а когда тебе восемнадцать-то исполнилось? Удивительно, но я вообще не помню, когда у тебя день рождения. Да и отец твой не писал.
– Третьего апреля. Стоп, ты что, переписываешься с моим папой?
– Кивает.
