Оказывается, прямо сейчас Амина находится в фешенебельном ресторане вместе с тем, кто ее похитил. Это активно обсуждают в сми, девочки-блогеры делятся фотографиями с геометками в своих сторис.
Я подрываюсь с места и быстро иду на выход, вспоминая о просьбе Рустама никуда не выходить уже в гостиной. Не понимаю только, он это серьезно или… нет? И что это было все-таки? Просьба или приказ?
Решаю проверить. Переодеваюсь, выхожу на улицу. Водитель, которого Рустам ко мне приставил, если и удивляется, то виду не подает.
— Мне нужно в Рай, хочу прикупить пару платьев.
Намеренно выбираю торговый центр подальше от локации Амины, но водитель мотает головой.
— Сожалею, но сегодня у меня четкий приказ оставаться с вами дома.
— То есть, я никуда не могу поехать?
— Верно.
— А с чем связан запрет?
— К сожалению, я не знаю. Вы можете спросить об этом у Рустама Амировича.
Если он ответит, хочется добавить мне, но я понимаю, что в этом нет никакого смысла. Он выполняет свою работу, за которую мой муж платит ему деньги. Было бы странно, если бы он ослушался его, так что я возвращаюсь в дом и звоню Рустаму.
Ожидаемо, нет ответа. Ни на первый, ни на второй звонок. На третьем он сбрасывает и перезванивает минут через пять.
— Я просил отключить телефон, — недовольно бросает в трубку.
— Я все знаю, — говорю вместо ответа. — Ты сделаешь с этим что-нибудь?
В трубке повисает немая пауза.
— Что по-твоему я должен сделать? Выкрасть у Абдулова его женщину?
— Амина не его женщина.
Я слышу, как шумно выдыхает Рустам в трубку. Явно злится, но мне сейчас совершенно плевать на это. Меня интересует его обещание. Он ведь сказал, что постарается. Так что изменилось? Он поверил новостям?
— У меня нет времени разговаривать сейчас. Я приеду вечером и все обсудим.
Он отключается, не позволяя мне вставить и слова, так что мне не остается ничего, кроме как отшвырнуть телефон подальше и несколько раз обойти дом. Выхода отсюда нет.
Точнее, из дома можно выйти незамеченной, но вот с территории — нереально. Здесь повсюду камеры, неподалеку стоит будка охранника, где он круглосуточно наблюдает за ними.
Уверена, что сегодня особенно усердно по приказу Рустама.
Я должна остаться дома, чтобы не натворить глупостей. Но именно этого и хочется больше всего.
Точнее, не так. Мне хочется справедливости.
Выпустить статью-опровержение, трубить во все СМИ и инстанции о том, что Амина — ни в чем не виновата.
Что она — жертва безнаказанности и… традиций. Как бы мне не хотелось этого признавать, но это правда.
Из-за наших строгих правил ее теперь считают изгоем в семье и в жены не захочет никто, кроме престарелых дедов, но разве в этом есть ее вина?
В том, что все так сложилось, виноват один-единственный человек.
Этот… Роман. Абдулов.
Если его боится весь город, то почему должна я?
Когда возвращается Рустам, я уже настолько заведена, что с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не выбежать на улицу и не устроить разборки прямо там, при охранниках и водителях.
Стою в гостиной, заламывая руки.
Я репетировала. Представляла, что скажу и куда буду давить, но когда Рустам заходит, все слова куда-то мигом улетучиваются.
Он зол, это видно невооруженным глазом. Стоит ему только зайти в гостиную, как он резко расстегивает пиджак и рывком стаскивает его с себя. Следом расслабляет галстук.
Я концентрируюсь на его руках, напряженных, красивых, увитых тугими венами. Раньше я могла часами рассматривать их на фотографиях, которые сделала сама украдкой. А теперь…
Теперь у меня доступ к этим рукам двадцать четыре на семь, но права прикасаться я не имею.
— Твоя подруга у Абдулова по своей воле, — чеканит, глядя на меня так, что я и слова не подбираю, чтобы поспорить. — Она сбежала с ним сама. Не знаю, почему. С ней поговорить не удалось.
— А с кем удалось? С ним? — презрительно.
— С ним.
— И ему можно верить?
Рустам шумно выдыхает, швыряет пиджак на спинку кресла, достает из мини-бара стакан и бутылку янтарной жидкости.
— Мне, Дария, некогда было разбираться, можно ему верить или нет. Он рассказал историю, я передаю ее тебе. Их заметили, сфотографировали. Твоя подруга, как ты могла заметить, не спешила убегать и звать на помощь.
— Он ее запугал.
— Ты так в ней уверена?
— Конечно! Амина — моя самая близкая подруга. А я — ее. Если бы она познакомилась и влюбилась в кого, я бы узнала первой! А тут до такой степени, чтобы сбежать.
— Подумай об этом с другой стороны. Она влюблена в того, с кем никогда брак не одобрят родители, да и ты… Дария, ты бы приняла избранника своей подруги?
— Он не ее избранник.
Рустам разочарованно мотает головой.
— Поэтому ты ничего и не знала!
— Я отказываюсь в это верить. Она мечтала выйти замуж, родить детей и стать счастливой и перечеркнула все это ради… него?
— Дария…
— Я хочу с ней поговорить! Устрой нам встречу. Ты же можешь, раз виделся с Абдуловым.
— Не могу.
— Отлично, тогда я выйду на него сама.
