Так, блядь, вроде маловато для двадцати лет брака.
Раскачивался, пытаясь вспомнить хоть один вечер, проведенный вместе. Ресторан? Море? Нет… Если мы и выходили из дома, то нас всегда окружали друзья, родственники. Моя жена была звездой компаний, царицей застолий и первой заводилой на всех праздниках. Но и это совершенно ничтожно! Я сам ничтожен… Ничего не знаю.
Швырнул смартфон в мусорную корзину, пытаясь заглушить его вибрацию. Но он снова и снова жужжал, ударяясь о металлические стенки.
— Левон Георгиевич, вас Леонтьев разыскивает! — в дверь постучалась Валентина, но войти так и не решилась. — Говорит, есть важная информация.
— Соедини.
— Левон, лучше бы тебе самому это увидеть. Я в старом парке на набережной. Ресторан «Экватор», — Леонтьев едва сдерживал довольный смешок.
И правильно делал… С моим настроением хорошо только убивать.
Глава 26
— Валентина Ефимовна, душечка моя, — я на ходу надевал пиджак, выбегая из кабинета. — Любимые цветы Карины Гурамовны?
— Французские розы, — отчеканила моя помощница, медленно поднимаясь с кресла. — Но вы всегда настаивали…
— Понятно… Меня сегодня уже не будет, все встречи перекинь на завтра.
Я и правда козёл?
Моральный урод, зацикленный на себе? И как бы я ни старался, как бы ни копался в воспоминаниях, я сам себя оправдать не могу, что уж говорить о Карине? Я так долго старался разорвать шаблон своего отца, что не заметил, как скопировал его с ужасающей точностью! А когда это началось?
Наша семейная жизнь делилась на несколько этапов. Мы постоянно чего-то ждали. Видели цель и перли к ней! Беременность была шоком. Именно в тот день мы свернули с намеченного пути.
Сначала мы ждали рождения Андро, затем пытались стать хорошими родителями, а потом случился ад… Мой крошечный, беззащитный сын стал болеть. Мы снова и снова проходили через ад! Карина месяцами могла лежать в больницах, пока мы искали нужных специалистов и новые методы лечения.
Подозреваю, что эти цветы были для меня чем-то особенным. Я был двадцатилетним сопляком, оставшимся без поддержки семьи, без денег, без четкого плана на ближайшее будущее. И только безнадежность дала мне сил и смелости отдать всё, чтобы вытащить сына из бесконечности больниц. И всё получилось… Мы могли выбирать врачей, могли позволить себе дорогую столичную клинику, не думая, сколько это будет стоить. И казалось, тогда мы выдохнули и позволили себе возможность жить.
Я встал на рельсы, с которых уже не смог сойти. Бизнес затянул меня с головой, но не от жадности, а от страха разочаровать свою семью. Не родителей, а Кару и сына.
В момент я просто возненавидел эти сраные белые лилии! Представил навязчивый аромат и тут же словил волну тошноты! Они всегда были для меня символом того дня, когда всё пошло не по плану! Наверное, для Карины это тоже символ, поэтому она так долго терпела это?
Черт… Я что, серьезно думаю о том, что двадцать лет дарил не те цветы?
Но, к сожалению, это правда. Не сама суть, а признак того, что совершенно не знаю свою жену.
Спустился в паркинг и тут же налетел на джип Раевского, когда тот со свистом притормозил. Сука, мог бы и раньше нажать на педаль, но друг все никак не снимал маску мудреца и учителя, поэтому легкий удар нёс явно терапевтический эффект.
Вдруг сотрясение мозга поможет понять, что я всё просрал? Так и без увечий уже всё ясно.
— Прости… Старый и слепой совсем стал, — Денис нагло усмехнулся, выдерживая тяжесть моего взгляда. — Ладно, не пыхти. Всё, я пар спустил, больше не буду. Ты куда?
— Леонтьев вызвал, говорит, сюрприз у него для меня какой-то. Ну, а по голосу понятно, что вряд ли здоровяк приготовил для меня бутылку коллекционного коньяка, — я картинно растер бедро, по которому получил удар, пусть его совесть тоже покружится на угольках, не одному же мне этим заниматься.
— Садись, покатаю, разговор есть, — Денис открыл пассажирскую дверь. — Давай-давай… В салоне расскажешь, какой я болван и придурок.
— А чего говорить, ты и сам всё знаешь, — я с удовольствием сел в машину к другу. — Кара долетела?
— Долетела, всё под контролем, она не одна, можешь не переживать, — Денис успокаивающе кивнул, не желая делиться подробностями, но мне и этого было достаточно. Главное, чтобы она была в безопасности.
Я попытался позвонить жене, но её номер голосил холодом автоответчика. Не хочет она говорить со мной. Не злится, не ненавидит, просто просит время, чтобы принять и понять, что именно с нами происходит.
А я намерен дать ей его, потому что вопросы есть не только у неё. Липатова права была во многом, если отмести эмоциональность её слов, то, как сказал Рай, предъява была по делу, а значит, самое время понять, чего именно я хочу.
— Ну? Что за разговор?
