Для Эдуарда I это была уникальная возможность утвердить свой сюзеренитет над Шотландией. В августе 1291 года он созвал суд в Бервике, на границе двух королевств, для рассмотрения прав различных претендентов, и 17 ноября 1292 года решение было вынесено в пользу Джона Баллиола, англо-шотландского лорда, имевшего обширные владения в Англии, женатого на англичанке, задолжавшего королю Англии, которому он ни в чем не мог отказать, и которому он 26 декабря принес оммаж за королевство Шотландия. Таким образом, Эдуард оказался в таком же положении по отношению к Шотландии, как Филипп по отношению к Аквитании, и вскоре он испытал на себе все трудности ситуации: в 1293 году шотландские лорды подали апелляцию в английский парламент на решение Баллиола. Парламент был созван в Лондоне и был вынужден уступить по всем пунктам. Для сторонников Брюса такое подчинение Англии было невыносимо, и они, естественно, обратились к Франции, с которой они были тесно связаны. Эдуард прекрасно осознавал опасность, и это было одной из причин его примирения с Филиппом IV, но когда в 1294 году, после окончательного разрыва с последним, он призвал, в силу обязательства военной помощи от вассалов, Джона Баллиола и восемнадцать крупных шотландских лордов присоединиться к его армии против короля Франции, он вызвал гнев шотландцев. Это было то, чего ожидал Филипп.
Однако это была не единственная забота Эдуарда. В Уэльсе снова начались волнения, вызванные суровостью английской оккупации и введением нового налога. Поэтому, когда в сентябре 1294 года король созвал валлийские контингенты в Шрусбери, чтобы сражаться в Аквитании, он столкнулся со всеобщим восстанием. Большие замки, строившиеся на северо-западе полуострова, подверглись нападению; самый важный из них, Карнарвон, был взят, а его капитан убит. Ситуация была настолько серьезной, что Эдуард был вынужден отвести в Уэльс часть войск, которые собирались для похода в Аквитанию: он созвал своих главных вассалов 21 ноября 1294 года в Вустере и сам возглавил армию, достигнув Конви к Рождеству. Филипп IV не мог желать более благоприятных обстоятельств, чтобы получить свободу действий в Аквитании.
И как будто всего этого было недостаточно, королю Англии не хватало денег. Доходы от децима, предоставленного ему для подготовки крестового похода, поступали не очень хорошо. Банк Риккарди ди Лукка, отвечавший за сбор денег, оказался неспособным предоставить средства: в июле 1294 года король отменил право сбора новых пошлин, за которые банк традиционно отвечал, а в октябре конфисковал его имущество. В то же время он сделал вынужденный заем в размере 12.000 ливров у восьми итальянских компаний. 12 ноября он с большим трудом добился согласия на взимание налога в размере одной третьей и одной шестой части на имущество своих подданных; английская церковь предоставила ему децим; налог в размере 40 шиллингов за мешок на экспорт шерсти принес в среднем 33.000 фунтов. Всего этого было недостаточно для финансирования войны. 16 июня 1294 года были посланы комиссары для проверки денежных вкладов в церквях и монастырях под предлогом проверки на наличие фальшивых денег и обрезанных монет. Настоящей причиной было привлечение принудительного займа на эти деньги, который принес 10.795 фунтов. На Михайлов день духовенство выплатило 70.000 фунтов из 100.000 запрошенных. В общей сложности с июня 1294 года по ноябрь 1295 года король забрал из своего королевства 250.000 фунтов, то есть около четверти наличных денег бывших в обращении. Как показывают цифры налоговых начислений между 1294 и 1297 годами, английское национальное богатство постоянно уменьшалось из-за военных действий. Эдуард I не имел средств для проведения своей политики: ведение войны сразу на четырех фронтах, в Аквитании, Уэльсе, а вскоре и в Шотландии и во Фландрии, графу которой он пообещал щедрые субсидии, на которые у него не было средств, для создания коалиции против Филиппа IV. Все это было совершенно нереальным. Деньги — это жизненная сила войны, а Эдуарду I денег не хватало катастрофически.
В результате ему не хватило войск. Теоретически, он мог потребовать бесплатной военной службы в течение сорока дней в году, которую должны были нести его вассалы. Поэтому 1 сентября 1294 года он вызвал их и их контингенты в Портсмут для ведения войны в Аквитании. Почти никто не приехал: отправиться воевать на континент было новшеством, которое не входило в феодальную службу, говорили вассалы. Дата была перенесена на 30 сентября без видимого успеха. Поэтому необходимо было формировать оплачиваемые контингенты, расходы на которые вместе с расходами на транспорт и снабжение представляли собой непомерно большие суммы.
