Филипп Красивый полностью

Филиппу удалось переманить на свою сторону и других союзников Эдуарда: граф Голландии, недовольный тем, что оказался на одной стороне со своим врагом герцогом Брабантским, и тем, что не получил денег, обещанных Эдуардом, вскоре поддался на уговоры французских послов, которые обещали ему пожизненную ренту в 4.000 ливров и единовременную выплату в 25.000 ливров. Взаимоотношения  с Адольфом Нассаусским были более запутанные. Согласно французскому меморандуму, написанному около сорока лет спустя, дипломатии Филиппа IV удалось при посредничестве флорентийских банкиров отвратить его от английского союза. Эта версия, принятая большинством биографов французского короля, сейчас сильно оспаривается: если Адольф в конце концов и отказался от помощи Эдуарда, то скорее из-за ссор с Альбрехтом Габсбургом, его соперником в Священной Римской империи. В любом случае, в итоге он дезертировал из английского лагеря.

Кроме того, Филипп привлек на свою сторону дофина Вьеннуа Гумберта I, графов Эно, Бургундии и Люксембурга и даже с королей Майорки, Арагона и Кастилии, благодаря очень активной дипломатии, в которой камергер Гуго де Бувиль играл важную роль. Один человек оказался между двумя блоками: герцог Иоанн II Бретонский. Он был прямым вассалом как короля Франции, за графство Бретань, так и короля Англии, за графство Ричмонд. Два его владыки, воевавшие друг с другом и требовали от него исполнения воинского долга вассала, тем более что Бретань занимала стратегическое положение на морском пути английских кораблей, перевозивших войска из Портсмута в Бордо. Иоанн II, правивший с 1286 года, оказался в особенно щекотливой ситуации, поскольку его разрывали между Францией и Англией родственные связи: он был шурином Эдуарда I, на сестре которого Беатрисе он был женат; он лично знал английского государя, с которым ходил в крестовый поход и которому доверил воспитание своего второго сына, Жана Бретонского, выросшего в Лондоне. С другой стороны, его старший сын, Артур, был близок к французскому королю: он женился сначала на Марии Лиможской, затем на Иоланде де Дрё, вдове шотландского короля Александра III, и был регентом виконта Лиможского. Имея старшего сына во французском лагере, а младшего — в английском, и владея землями в обеих странах, Иоанн II воплотил в себе тупик феодального права. И когда в августе 1294 года он созвал своих собственных вассалов в Плоэрмель, чтобы собрать армию, еще не зная, на чью сторону он собирается ее выставить, он столкнулся с той же проблемой: согласно Livre des ostz, все самые важные бретонские вассалы были в то же время владельцами фьефов во Франции, фьефов, которые они немедленно потеряют, если перейдут на сторону Англии. Сеньор де Фужер и де Пороэт одновременно являлся графом Ла Марш и Ангулема; сеньор де Динан и де Гоэло одновременно являлся сеньором де Майен; Анри де Леон, Жоффруа де Шатобриан, сеньоры де Ре, де Витр, де Ансени, де Ла Герш, епископ Доль — все  находились в одном и том же положении. Сам Иоанн II имел обширные владения во Франции, а также ренту со сборов в Нормандии и Шампани. Он, безусловно, больше терял, поддерживая Эдуарда, чем поддерживая Филиппа. В январе 1295 года на чашу весов французской стороны была добавлена еще одна гиря: внук Иоанна II, Иоанн, сын Артура и будущий герцог Иоанн III, женился на Изабелле, племяннице Филиппа IV и дочери Карла Валуа.

Однако Эдуард, чтобы заставить Иоанна II подчиниться, 1 июля 1294 года назначил младшего сына последнего, Жана Бретонского, руководителем экспедиции, которую он готовился отправить в аквитанскую Гасконь. В военном отношении выбор был не очень мудрым: двадцативосьмилетний оболтус был весьма посредственным командиром. Поэтому решение было прежде всего политическим, в надежде, что граф Бретани не посмеет выступить против собственного сына. Плохой расчет.